Вспоминать о музеях, театрах и библиотеках только в дни их профессиональных праздников — наша традиция. И, к сожалению, не из лучших. Приедут власти поздравлять — а самому учреждению культуры (в данном случае Харьковскому историческому музею) совсем не до праздника. Проблемы здесь громоздятся одна на другую и все начинаются словом «отсутствие» — отсутствие достаточных помещений, нужной аппаратуры для музейных хранилищ, а также денежной помощи от власти.

Когда-то Харьковский музей был музеем № 1 в стране: как ни крути, а первый столичный музей. Открыли его в 1920 году, когда Харьков был столицей. Здание под него было отведено достойное и место определено престижное — в самом начале нынешнего Полтавского шляха. Однако в войну здание было полностью разрушено. Поэтому музею пришлось перебраться на улицу Университетскую, в здание тогда уже (и еще) бывшего Покровского монастыря.
В конце 90-х и с этими помещениями пришлось расстаться. Родина начала возрождать и возвращать себе памятники религии — вспомнили, что раньше на этом месте был Покровский монастырь. Вот и получилось, что один исторический памятник вернули, а второй фактически загубили. Традиция у нас такая.
В 2003-м Харьковский исторический музей окончательно покинул стены нынешней епархии и переехал в здание бывшего ломбарда (по соседству).
Здание хорошее, добротное, говорит директор музея Владимир Цигулев, но маленькое. Сегодня из 250 тыс. экспонатов, которые есть в хранилищах музея, показать он может только 5%, на остальное места не хватает. Во-первых, его просто мало, а во-вторых, в-третьих и так далее, даже те залы, в которых должна бы разместиться часть экспозиции, выполняют сейчас функцию хранилища.
Конечно же, и в новом здании есть место под хранилище — на пятом этаже. Там даже ремонт сделали. Однако не то место исторический музей, где одного ремонта достаточно. Фондохранилище должно быть оборудовано специальной аппаратурой, которая обеспечивала бы в нем постоянный климат-контроль, то есть автоматически поддерживала нужный уровень влаги и температуры. Да и система пожаротушения не помешала бы. Со стеллажами, на которых все это богатство и должно стоять, тоже проблемы. Почему? Ответ банален и привычен: нет денег. Хотя и сумма-то нужна не такая уж заоблачная. На все про все — 750 тыс. гривен.
По словам Владимира Анатольевича, была у него надежда, что с приходом к власти нового президента о музеях заговорят в полный голос. Но слабоват оказался голосок. Одно дело говорить о необходимости возрождения музейного дела, а другое — делать для этого что-нибудь ощутимое. Пока же в областной администрации на уже привычные «прошения» музея ответ один: «Звиняйте, грошей нема». Правда, в прошлом году на высоте Маршала Конева появился новый филиал. Однако там находится только часть экспозиции, посвященной Великой Отечественной войне. К тому же выделенных на строительство двенадцати миллионов, как всегда, не хватило, еще хотя бы миллион требуется.
Пока же уникальные музейные экспонаты хранятся просто в ящиках без всякого климат-контроля. «Фактически мы разрушили экспозицию, — рассказывает Владимир Цигулев. — Сегодня исторический музей как учреждение, в функции которого входит пропаганда, не существует».
Плата же за вход в музей мизерная: 60 копеек стоит взрослый билет и 30 копеек — детский. Запрашивать больше у Владимира Анатольевича рука не поднимается. За что, мол, брать? За, мягко сказать, неполную экспозицию?
В музее работает только один экспозиционный зал, есть еще несколько тематических выставок. Тем не менее музейные коллекции могут поразить: в той небольшой части экспозиции, которая посвящена истории Слобожанщины от давних времен до XVIII века — и посуда двухтысячелетнего возраста, и украшения из поселений салтовской культуры (VIII-X вв.), и оружие, одежда периода казачества, и уникальные слобожанские иконы, которые отличаются от византийской иконописи преобладанием в них светлых и ярких красок. Часть всего этого «нарыта» музейными архео-логами.
Археологический отдел ежегодно выезжает на раскопки, чтобы пополнить свои закрома. Материала набирается много — уже будучи сотрудниками музея, защитили диссертации два ведущих специалиста отдела — Виктор Аксенов и Ирина Снежко.
Есть в музее и экспонаты совершенно уникальные. Так, например, даже сами англичане завидуют английскому танку, выставленному на площади Конституции, — нет у них такого. Поэтому и направили они в музей письмо с просьбой прислать фотографию и описание этого танка. Он был захвачен красноармейцами еще в гражданскую и через некоторое время очутился в музее. «Конечно же, мы пошли навстречу нашим английским коллегам и выслали им то, что они просили», — рассказывает директор музея.
Гордостью музея являются экспонаты времен второй мировой войны. Генеральский мундир и личные вещи маршала Конева подарил он сам, есть здесь и первая радио-
управляемая мина, чей создатель Илья Старинов еще с 30-х, со времени испанской войны, слыл главным подрывником Европы. Радиомину, созданную несколько позже, он назвал «мина-сюрприз». И она действительно оказалась сюрпризом для фашистов: в 1941-м харьковский особняк, в котором оккупанты разместили свой штаб, взлетел на воздух. При взрыве погиб брат изобретателя Фау-1 и Фау-2
Вернера фон Брауна. Интересно, что миной-то управляли из Воронежа!
По словам заведующей вторым экспозиционным отделом Валентины Казус, в хранилище подобных диковинок еще больше: «Сегодня очень неудобно работать, — рассказывает Валентина Александровна. — Ведь у нас даже стеллажей для экспонатов в достаточном количестве нет. Нераспакованными стоят прекрасная фарфоровая посуда XVIII века, документы, оружие, золото, одежда». Так, например, кожухи гайдамаков периода Временного правительства хранятся в обыкновенных шкафах, а изделия из тканей XVII-XVIII века, по словам Валентины Казус, хранители время от времени вытряхивают и просушивают — такой вот своеобразный климат-контроль с ручным управлением.
Интересна история создания коллекции писанок первого директора музея академика Николая Сумцова. Изначально в эту коллекцию их входило около двухсот, собраны они были по всей Украине. О каждой имелась полная информация: откуда она, когда и какой бабушкой расписано яйцо. Впервые сумцовская коллекция была презентована в начале ХХ века, на XII археологическом съезде. Когда восемь лет назад ее увидела Светлана Бахтина, которая работала тогда начальником отдела атеизма и религии, коллекция была в ужасном состоянии. Из 2000 яиц сохранилось только 430. Тогда-то у нее и президента Харьковского клуба писанкарства Аллы Овчаренко возникла идея продублировать оставшиеся экземпляры. За этот нелегкий труд взялась ученица Аллы Павловны Наталья Кравченко. За 9 лет в одиночку она прописала 430 яиц, а потом подарила продублированную коллекцию музею. Яйцо — вещь хрупкая, и технологий, которые обеспечивали бы стопроцентное сохранение в течение долгих лет, по словам Аллы Овчаренко, еще не придумали. Вот и приходится харьковским писанкарям создавать подробные фотографические каталоги с изображением этих произведений искусства.
Есть у директора музея одна мечта, вовсе не заоблачная. Хочется ему, чтобы и в нашей стране к музеям относились, как на «загнивающем» Западе — как к храму, как к святыне.
Ну а пока…