На днях Харьков посетил винничанин Василий Маляренко, председатель общественной организации «Родители убитых детей Винничины», ветеран правоохранительных органов. Гостя встретил Алексей Кашуба, возглавляющий харьковскую общественную организацию «Ассоциация родных убиенных». В результате этого визита общественники решили создавать всеукраинскую ассоциацию.

В Харькове и в Виннице убивают одинаково
Алексей Кашуба — председатель и один из создателей уникальной организации — Ассоциации родных убиенных. Эта организация была зарегистрирована 28 мая 1996 года, причем сам акт регистрации государством общественного объединения был получен, что называется «с боем» — общественникам пришлось преодолеть могучее сопротивление отечественной бюрократии. АРУ была первой (и до сих пор остается единственной) организацией подобного рода в стране, нет ей аналогов и в мире. Василий Маляренко — создатель общественного объединения «Родители убитых детей Винничины». Его организация родилась год назад. Но, увы, битву за регистрацию она еще не выиграла — винницкие власти всеми силами сопротивляются тому, чтобы у членов «РУДВ» появились печать и счет...
Путь харьковских и винницких правозащитников — практически одинаков: сына Алексея Кашубы убили в 1995 году, а сын Василия Маляренко был убит в 1998. И Алексей Иванович и Василий Петрович после гибели сыновей не смогли продолжать работу, оба вышли на пенсию, оба пытались добиться справедливости, оббивая пороги прокуратур и судов, взывая к депутатам и правозащитникам. Постепенно их «облепляли» такие же несчастные, отчаявшиеся люди, которые ловили каждое их слово, надеясь на помощь. Две родственные организации возникли именно от незащищенности людей, которые в один миг лишились большей части надежд – их родные стали жертвами убийств.
Василий Маляренко говорит:
— Когда мы создавали организацию, мы даже не подозревали, что в Харькове уже много лет существует почти такая же. А узнали мы об этом, когда принимали участие во Всеукраинской конференции правозащитных организаций. Мы там познакомились с Алексеем Ивановичем, и это стало такой большой поддержкой для меня и моих соратников, это стало нам как бы вторым дыханием...
— А почему возникла ваша ассоциация?
Василий Маляренко:
— Мы объединились из-за такого жестокого отношения к родителям убитых детей и из-за несправедливости, произвола, беззакония, такого нечеловеческого отношения...
Алексей Кашуба:
— Общаясь с Василием Петровичем, я вижу, что по всей Украине — одно и тоже. Нас, родных убиенных, всеми силами пытаются вводить в заблуждение работники правоохранительных органов, нас водят за нос, нам вместо ответов присылают унизительные отписки, а убийства наших родных просто не расследуются, а, порой, наоборот, запутываются, чтобы никому не удалось найти истину...
Общественники говорят, что сегодня преступникам живется гораздо легче, чем потерпевшим от преступлений. Даже если их разоблачают правоохранители — государство предоставляет им адвокатов, за соблюдением их прав следят сотни правозащитных организаций, их лечат и одевают, отпускают под залог… А что родители убитых детей? В стране нет ни программы защиты свидетелей, ни льгот для таких людей, закон не предусматривает компенсаций от государства, вернее, наметки для этого есть, но соответствующие нормы права повсеместно не используются, их игнорируют и суды, и прокуратуры. Очень часто такие люди теряют работу, лишаются здоровья. Увы, нет в стране ни одной программы психологической помощи потерпевшим от преступлений — вот и получается, что родственники жертв убийств объединяются, чтобы помочь друг другу.
— Василий Петрович, почему убили вашего сына?
— Я работал следователем межрайонной прокуратуры Винницкой области. Кстати, до этого некоторое время работал в Харькове, в транспортной прокуратуре. Сегодня заходил туда, меня очень тепло встретили... А в 1998 году в Виннице я расследовал дело о хищениях золота. «Закрыл» (это на прокурорском сленге значит «посадить») пятерых человек, «ниточки» вели к другим фигурантам этого дела. А тут отпуск. Мы с женой и внучкой отправились на море, а сын оставался дома. И вдруг мне снится сон: возле моего дома стоят друзья моего сына, они обступают меня, что-то говорят... А я спрашиваю: «Где же мой Тарас?» Они и показывают на какой-то дом. Я туда захожу, а он лежит на втором этаже совершенно голый. Я начинаю спрашивать, почему это он так лежит, а он не отвечает — только вдруг попросил семечек почему-то, а у меня не было... Я почувствовал тревогу и стал звонить домой — но никто мне не ответил. Только через четыре дня мы дозвонились — трубку взяла дочь и сказала, что Тараса больше нет... На следующий день я был в морге и там лежал мой сын точно так же, как в том сне...
— Скажите, то, что Вы — следователь прокуратуры — разве не гарантирует Вам сочувствие коллег?
— Что вы?! Они мне так посочувствовали, что лучше б никогда некоторых из них не видеть! Я когда приехал — мне некоторые мои коллеги стали говорить, мол, дело почти раскрыто, мол, нашли убийц, все, можно хоронить. Я и поверил, похоронил ребенка. А потом выяснилось, что в результатах экспертизы было написано «причина смерти не установлена», то есть фактически это значит «концы в воду». Много позже я раскрыл это убийство — в моем доме пропали документы, которые касались того дела, которое я тогда расследовал. Уже сейчас я знаю, что они вели меня к новым фигурантам — сотрудникам... прокуратуры. Да-да, «заказчиками» моего сына были именно те люди, которые потом «высказывали сочувствие»...
— А как вашу организацию воспринимают в Виннице?
— Люди — очень хорошо. Нам сочувствуют, к нашим пикетам и митингам присоединялись простые прохожие, даже некоторые областные депутаты. А вот власти, правоохранители — так, точно мы им мешаем... Но, знаете, статья в «Вечернем Харькове» очень помогла: мы вашу газету со статьей об Ассоциации Алексея Кашубы раздали всем представителям власти — в прокуратуре, в милиции, в обладминистрации. Я показывал: видите, такие организации как наша могут существовать... Мне кажется, благодаря вашей газете что-то изменилось, к нам стали как то более человечно относиться!
Алексей Кашуба:
— Я слушаю эти рассказы, и вспоминаю, как все начиналось у нас, в Харькове. Поначалу и мы проводили пикеты и митинги. Но со временем пришли к выводу, что властям просто наплевать на все это. Мы никогда не соберем миллионные демонстрации — просто потому, что большинство людей старается не задумываться о смерти близких, о теме убийств. Проводя пикет, мы просто надрываем свои души, свои сердца, а результатов — ноль, нас стараются не замечать... И меня, как и моего винницкого коллегу, поначалу пытались «сделать сумасшедшим» — отправили на принудительную экспертизу. Но врачи оказались порядочными людьми и признали меня вменяемым, выдав мне справку, оградившую от дальнейших «подозрений». Меня и моих соратников запугивали, угрожали даже «посадить» (представляете, не преступников, не убийц, а нас, родных убитых!) — все то же самое испытывают на себе винницкие родители погибших детей... Но люди почему-то не задумываются, что мы работаем не ради себя — нам уже мало что нужно… Не ради даже своих убитых родных — их уже не вернешь. Мы делаем свое дело ради живых, ради того, чтобы так же, как наших близких, не убивали других ни в чем не повинных граждан — детей, женщин, стариков…
Мечта убийцы — когда причина смерти не установлена
Спрашиваю у Василия Маляренко, были ли у него, как у следователя, нераскрытые дела об убийствах:
— За все годы, а я проработал в правоохранительных органах 28 лет, я расследовал 10 убийств. Не смог раскрыть только одно — в Хмельницкой области. Вернее, раскрыть-то раскрыл, нашел убийц, но улик не хватило. Убийство произошло в лесу, свидетелей не было, преступники изнасиловать девушку не успели — испугались ее парня, который по случайному стечению обстоятельств проходил в то время неподалеку. Чтобы жертва их не выдала — зажали ей рот. Но перестарались — она задохнулась и умерла. Следов преступники практически не оставили... Так это дело и осталось нераскрытым, хотя возможность довести его до конца есть и сейчас...
— Сегодня вы оспариваете бездействие работников прокуратуры по некоторым делам, может, и они не в силах раскрыть те или иные преступления?
— Я приведу пример. Вот, видите, я привез фотографии парня, который лежит в гробу, это фото с похорон. Посмотрите на его руки — там выжжены сигаретами буквы. Это его так пытали. Видите, лицо прикрыто хлебом? Там страшные травмы, его мучили долго. А когда он умер — его тело выбросили на дорогу. В экспертизе сказано «смерть в результате ДТП». Разве так можно?! Это не работа прокуратуры — это потакание преступникам...
Алексей Иванович добавляет:
— Настоящий бич украинского правосудия — это ситуации, когда самые тяжкие преступления «прячутся» под самоубийства или естественную смерть. Скажем, избит, убит человек, а в своем заключении эксперты пишут «причина смерти не установлена». И не несут за это никакой ответственности. Это — мечта убийц: такое дело не расследуется, их никто никогда не привлечет к ответственности. Или молодой парень в расцвете сил, призванный в десантные войска вдруг умирает от сердечной недостаточности... На самом деле он убит, все это знают и понимают... Но его убийцам ничего не грозит, их даже никто не ищет.
Родные убиенных Украины собираются объединиться
В ходе встречи общественные лидеры решили создавать всеукраинскую ассоциацию родственников жертв и потерпевших от тяжких преступлений. Так как в стране нет эффективных механизмов защиты таких людей, эта общественная ассоциация будет единственной надеждой для тысяч людей.
Алексей Кашуба говорит:
— Мы очень сочувствуем криворожцам, жителям Бердянска, Мариуполя, где власти просто задавили создание таких региональных организаций, как наша. Бесправие жертв преступлений и их родственников очень многих устраивает.
Василий Маляренко продолжает:
— Наша организация в Виннице — не первая. До нас такое же объединение граждан пыталась создать одна женщина, у которой убили сына. Так правоохранительные органы спровоцировали ее, якобы она наняла киллеров для убийц своего сына. Ее судили, и сейчас она находится в тюрьме, а убийцы ее ребенка — на свободе... А Ассоциацию — просто «разогнали». Уверен, если бы она была частью всеукраинского объединения — то существовала бы до сих пор!