Писатели-фантасты Дмитрий Громов и Олег Ладыженский, работающие под псевдонимом Генри Лайон Олди, отметили двадцатилетие совместной деятельности и закончили работу над заключительным томом романа «Urbi et Orbi, или Городу и миру».


Корреспондент «Вечернего Харькова» решила расспросить о новой книге самих авторов.

– Когда можно ожидать выхода в свет вашей трилогии?

О. Л.: – Две книги романа уже вышли. Первый том «Дитя Ойкумены» вышел в сентябре, второй – «Королева Ойкумены» – на днях появился в продаже в магазинах Москвы. Книга уже доехала и до Харькова, мы видели ее на книжном рынке. Выход третьего тома, который называется «Изгнанница Ойкумены», предполагается в феврале следующего года. Рукопись передана в издательство, художник уже рисует обложку.

– Вы утверждаете обложки своих книг?

Д. Г.:
– Конечно. Обычно наши книги оформляют харьковские художники, которые работают для московских издательств. Художник читает текст, находит в нем самый интересный эпизод и воплощает это в рисунке. Потом нам присылают несколько эскизов, мы выбираем лучший и отправляем его в издательство, а у издателей, как правило, возражений нет.

– Главная героиня вашего нового романа – девушка-телепат. Откуда вы, мужчины, можете знать, как поведет себя женщина в той или иной ситуации?

О.Л.:
– У нас есть глаза и уши, мы общаемся с женщинами. Кроме того, свойство творческого человека – перевоплощаться. Мужчина вполне может перевоплотиться в женщину. Женские характеры мы не списываем с одного конкретного человека, это собирательные образы. Задача писателя – создать жизнеспособный образ, а женщина это, мужчина или дракон – не принципиально.

– Почему многие украинские писатели предпочитают сотрудничать с российскими издателями?

Д.Г.:
– В России больше издателей, и у писателей намного выше шансы пристроить свои тексты. Там больше читателей, больше тираж и, соответственно, больше гонорары. Более того, книги, изданные на русском, попадают и в Украину, и еще во многие страны, а книги, изданные на украинском, не попадают больше никуда. Дай бог, чтобы их здесь кто-то прочитал.

О.Л.: –У нас вышло около десяти книг на украинском языке, буквально две недели назад переиздали роман «Путь меча» тиражом в тысячу экземпляров. Издатели объяснили, что книга будет продаваться в основном в Западной Украине, но в Харькове тоже, наверное, будет.

– Как часто издаются ваши новые книги?

О.Л.:
– В среднем – пара книг в год. Кроме того, переиздаются уже написанные. Тиражи переизданий небольшие – три-пять тысяч экземпляров, но они допечатываются по мере распродажи книг. Кроме того, несколько романов переведены на французский язык – «Путь меча» в трех томах и роман «Пасынки Восьмой Заповеди». Сейчас подписан контракт на перевод еще двух книг – каких именно, пока секрет. Есть книги на литовском и польском языках…

– Достаточно плодотворно...

О.Л.:
–Традиция современного русского писателя – ходить по тусовкам, презентациям и больше ничего не делать. Посмотрите, сколько за свою жизнь написали Бальзак, Горький, Азимов, Чехов, Диккенс – это тридцатитомники. И это нормально для писателя. Нас вполне устраивает работа «в русле Диккенса».

– Насколько сложно было пробиться в начале творческого пути?

Д.Г.:
– Очень сложно. Начало нашего совместного творчества попало как раз на слом эпох – 1990-1991 годы. Людям было не до литературы, выходили какие-то пиратские издания в основном зарубежных авторов, потому что им не надо было платить. Позже начали издавать и наших писателей, но в первую очередь – детективы. Потом дело дошло до фантастики. От начала нашей совместной работы до выхода первой книги прошло шесть лет. Не считая пары «самиздатовских» книг, которые мы выпустили за свой счет смешным тиражом.

О.Л.: – За эти шесть лет мы разослали полторы тысячи писем разным издателям с образцами текстов, аннотациями, синопсисами. Издательства, как правило, просто не отвечали. А кушать что-то надо было, семью, детей кормить. Мы переводили известных авторов с английского на русский. Так и жили – без денег и перспектив.

– Помните тот момент, когда проснулись знаменитыми?

О.Л.:
– Такое бывает разве что в кинематографе. С книгой известность формируется годами. Так и у нас – постепенно мы поняли, что издаемся, востребованы. А когда за спиной есть читатели, издатель ведет себя по-другому.

– Прежде чем начать очередную книгу, вы наверняка, перелопачиваете массу разной литературы.

Д.Г.:
– Конечно. На подготовку и сбор материала иногда уходят годы. Работаешь над одной книгой и параллельно собираешь материал для другой. Если это историко-мифологическая тематика – копаем историю нужного нам периода, мифологию. Причем не современные варианты, адаптированные для детей, а первоисточники посерьезнее. Если действие разворачивается в конкретной стране или городе, изучаем флору, фауну, архитектуру, географию; историю костюма того времени, приметы, этнографию. Герои же должны где-то жить, во что-то одеваться, чем-то заниматься.

– Никогда не возникал ступор: о чем писать дальше?

Д.Г.:
– Мы пишем потому, что хочется что-то сказать. Более того, всяких заготовок, набросков, сюжетов и идей у нас еще лет на семь хватит, даже если ничего больше не придумывать.

– Это примеры жизненных ситуаций?

О.Л.:
– Это конфликты. Сюжет рождается из конфликта, вокруг которого появляются персонажи и взаимодействуют между собой. Бесконфликтной литературы не бывает. В советское время ее пытались создать, но это была катастрофически нежизнеспособная литература.

– Вам никогда не хотелось нанять литературных «рабов», чтобы выпускать больше книг?

О.Л.:
– Зачем? Как говорила Фаина Раневская: «Деньги закончатся, а позор останется». К примеру, вы знаете таких писательниц, как Вербицкая и Чарская? Между прочим, Чарская перекрывала по тиражам Толстого и Достоевского, вместе взятых. А тиражи Вербицкой были еще больше. Эти писательницы работали на количество. Но прошло время, и теперь даже филологи с трудом могут вспомнить, что были такие.

– Вы придерживаетесь модных тенденций в литературе?

О.Л.:
– Мода – это временный спрос, и нас она не интересует. Мы стараемся говорить о тех вещах, которые вне моды. Сейчас благодаря Стефани Майер и ее «Сумеркам» в моде вампиры. Но мы о них писали, когда Стефани Майер как писательницы еще и в проекте не было. Сейчас нам вампиры неинтересны.

– Ну, может, хотя бы сравниваете себя с другими фантастами, чтобы не повторяться?

Д.Г.:
– Коллег мы, конечно, читаем, но не для того чтобы вписаться в модную струю или случайно не написать на ту же тему. Более того, темы неоднократно пересекались, но книги получались абсолютно разные, друг на друга не похожие.

– Вам никто не предлагал писать книги под заказ?

О.Л.:
– Предлагали написать книгу по мотивам популярной компьютерной игры, причем за хорошие деньги. Было дело, даже просили написать на политическую тематику, говорили: вы известные ребята, это будет востребовано читателями. Но мы в неволе не размножаемся. А выдавливать из себя книгу, как гной из прыща, противно.

– А были предложения об экранизации?

Д.Г.:
– Были даже договоры, которые мы подписывали, но до съемок фильма еще ни разу дело не дошло. То же самое и с компьютерными играми, которые предлагали создать по мотивам наших книг.

– Какую книгу вам хотелось бы увидеть на экране?

О.Л.:
– Все зависит от финансирования. Если это сто миллионов долларов и есть возможность создать эпопею типа «Властелина колец» – можно экранизировать роман «Черный Баламут». Если денег мало – максимум на психологическую драму в замкнутом пространстве – это может быть повесть «Ваш выход». Для мультипликаторов могли бы быть интересны «Сказки дедушки вампира».

– В 2006 году вы стали лучшими фантастами Европы...

Д. Г.:
– Было дело. На конвенте «Еврокон» каждый год выбираются лучшие писатели Европы. Голосуют представители более 20 стран – знатоки фантастики, критики, переводчики, редакторы. Четыре года назад проголосовали за нашу кандидатуру. Что нам это дало? В основном, интерес журналистов. Не знаю, почему все помнят именно об этой награде, на самом деле у нас около сорока международных премий – различные металлические фигурки. Они все стоят на полке, и мы стараемся перекинуть эти фигурки друг другу, потому что на них скапливается много пыли. Книги для нас важнее любых премий.