Наконец-то свершилось самое важное событие в жизни школьников — выпускной вечер. Девушки в платьях, не уступающих свадебным ни по сложности, ни по стоимости. Молодые люди, непривычными движениями поправляющие галстуки. Событие, которое вспоминаешь всю жизнь. Но я, живущий рядом со школой, долго не могу забыть каждый выпускной. Воспоминания в основном недобрые.

Прошлым летом спать не давала группа юношей, отбившаяся от основной массы празднующих. Ребята залезли в палисадник, удобно разместились на крышках погребов и всю ночь «радовали» обывателей звоном разбиваемых бутылок и трехэтажными матами. На призывы к порядку в лучшем случае замолкали минут на десять, потом — все повторялось…
Но в этот субботний вечер природа подарила жителям чудесный дождь, изрядно на-мокшая зелень блокировала проникновение на территорию палисадника шумных гостей. Звуки музыки глухо раздавались где-то внутри школы, и я, обрадованный относительной тишиной, забылся сном праведника.
25 июня, 4 утра. Едва забрезжил рассвет, противник — толпа вчерашних школьников — вырвался в школьный двор. Сонные птички еще только начинали тихое чириканье, когда граждане, мирно посапывающие в своих постелях, внезапно были разбужены многоголосым гомоном, напоминающим «птичий базар» где-нибудь на Командорских островах. Шум усиливался, раздавались громкий смех и отдельные истерические крики. Особенно проявлялся настырный юношеский голос, взывающий к товарищу: «Женя, быстрее. Женя, скорее». Что требовалось от Жени, так и осталось загадкой, но, судя по всему, Женя совсем не мог двигаться, ибо голос продолжал требовательно орать «Женя, быстрее». Наконец к пяти утра галдящая толпа рассосалась, Женя, очевидно, все же достиг нужного рубежа.
5 часов 10 минут. Нестройный хор девичьих голосов затянул: «Вон кто-то с горочки спустился». Пропев два куплета, девочки выдохлись. Но как оказалось, под прикрытием охрипших выпускниц возле школьного входа была установлена акустическая аппаратура, и ди-джей, не мешкая, врубил ту же песню. За ней последовала «Виновата ли я». Только хотел повозмущаться, но акустическая атака прекратилась так же внезапно, как и началась. Граждане, у кого нервы покрепче, заснули, пользуясь относительной тишиной.
6 часов 30 минут. Веселый женский голос (почему-то до боли напомнивший голос директора школы) скомандовал: «Олежа, давай двадцать девятую, про любовников». И Олежа врубил шансон. Певец противным блатным голосом поведал о превратностях судьбы и нелегкой лагерной жизни. Едва отгремели последние печальные аккорды, раздался тот же бодрый голос: «Олежа, двадцать девятую». И так несколько раз. Исполнительный Олежа старался вовсю…
Жена, не выдержав, позвонила в школу, там, не моргнув глазом, ответили: «Это не у нас, это на районе!»
7 часов 40 минут. Праздник окончился. Солнце ослепительным блеском возвестило начало нового дня.
В общем-то я понимаю, что ребятам хочется погулять, что выпускной вечер — это событие с большой буквы, что запретить этот праздник — значит отнять у выпускников частичку их школьной жизни. Но все же так и хочется крикнуть: «Баранкин, будь человеком!»
8 часов 50 минут. Со стороны школьного стадиона раздался дикий вопль: «Серега, пас» (дальше нецензурно). Это на смену выпускникам вышли любители поиграть в футбол. Выходной продолжался…