Один ученый скептик как-то раз сказал, что о стране можно судить по ее заключенным. А о заключенных — по местам отбытия ими наказания. Поехали и мы судить.

Итак, колония № 109, если полностью — Дергачевская исправительная колония минимального уровня безопасности с облегченными условиями содержания. Здесь содержатся люди, чьи сроки отбытия наказания подходят к концу, т.е, как привыкли у нас говорить, «те, кто твердо стал на пусть исправления». Сейчас в колонии 240 человек со всей Украины. Проживают в общежитии, свободно передвигаются по территории колонии с деньгами в карманах, выбирают занятие по душе (правда из тех, какие есть в «прейскуранте» колонии). Заходишь на территорию — создается впечатление, что попали в дом отдыха. «Ну что вы? — удивляется начальник ДИК №109 Виталий Сергеевич Романенко. — Проходите, посмотрите».
Проходим по «аллее релаксации». Релаксируют здесь в тени на скамейках, у фонтанчика с подсветкой (!) и цветника. «Вот есть у нас один парень, — размышляет вслух Виталий Сергеевич, — по дереву великолепно режет. Думаем с ним, может, сову вырезать и в грот у фонтана посадить? Красиво будет. А к осени планируем достроить детскую площадку: на свидания часто приезжают жены с маленькими детьми и каплычку — помолиться, пожениться, детей окрестить. Как по-вашему? Ну, ладно, пойдем, посмотрим на фермерское хозяйство».
Чистота на этом фермерском хозяйстве — так и хочется сказать, вопиющая. Даже для моего городского глаза. Такой зеленой травки нет даже у памятника Ленину на площади Свободы. Вечно там у нас какие-то бумажки валяются... Глядя на роскошных лошадей за оградой, стараюсь слушать о том, что деятельность колонии — это и растениеводство, и животноводство, и обширное перерабатывающее производство.
Животноводство
Свое фермерское хозяйство Виталий Сергеевич показывает с гордостью и воодушевлением, как родитель — своего ребенка.
«У нас стадо крупного рогатого скота (около пятисот голов), поросята, гуси, цыплята, лошади. Пасутся на своих лугах, принимают водные процедуры, распугивая недавно запущенных в свои пруды карпов. А не так давно завезли перепелок — для экзотики (вот вы на завтрак часто вкушаете перепелиные яйца?) и поддержания здорового образа жизни, поскольку и яйца, и мясо перепелок не содержат холестерина. Ну и пасека, разумеется, своя — сорок пять ульев, первый мед уже «сняли». Как только на полях начинается «сезон цветения», туда переносят все ульи из леса: и овощи опыляются и мед прибывает». Я киваю, понимая, что теперь при слове «колония» буду думать не о колючей проволоке, а о беленьких домиках с мозаикой, в которых здесь живут поросята.
Земледелие
Три с половиной тысячи гектаров земли, из которых две с половиной — земли посевные. Посеяли все: озимую пшеницу, рожь овес, горох, кукурузу, подсолнечник, бахчу. И не только посеяли, но и с успехом убирают, что сейчас для фермерских хозяйств редкость, ввиду острого дефицита комбайнов и другой уборочной техники. Новый комбайн — удовольствие недешевое (около 300 тысяч), да и капитальный ремонт техники стоит примерно столько же. Поэтому сегодня сеют, обрабатывают, а на сбор урожая приглашают технику со стороны, рассчитываясь деньгами или урожаем. Денег колонии государство не дает, урожай идет на «себя» (питание сотрудников, спецконтингента) и взаимовыгодный бартер (например, овощи на запчасти из промышленных колоний). Поэтому убрать урожай самим вопрос не только престижа, но и элементарной выгоды. Из всех банков Харькова только «Прокредит банк» вошел в ситуацию, говорит Виталий Сергеевич Романенко, — мы им очень благодарны! Получили кредит на капитальный ремонт комбайнов и уборочной техники. Так что теперь в колонии 3 уборочных комбайна, 6 тяжелых тракторов, 10 пропашных тракторов.
Заключенные
Скажу честно, отличить заключенных от сотрудников я не сумела, а потому беспрестанно дергала Виталия Сергеевича за рукав и уточняла: а это — осужденный? Ну не укладывалось в моем представлении, что тот спокойный парень с вилами, гордо повествующий о достоинствах всеобщей любимицы — лошадки Маечки, — тоже осужденный.
Перерабатывающее хозяйство
Свой гараж, свой цех по переработке, свои мельницы (одну установил Департамент сервис, вторую приобрели сами), свой участок по производству подсолнечного масла, своя пекарня, свой цех по производству молочной продукции (сметана, творог, сулугуни, брынза)... Беру с тарелки кусок сыра. «Что это?» — «Сулугуни». — «А почему такой вкусный?» — «А у нас всегда такой», — улыбаются сотрудники.
Молочная продукция идет в солоницевскую школу и детский сад, в колонии для несовершеннолетних и в женскую колонию.
— Виталий Сергеевич, а чего бы вы хотели для вашего хозяйства? — интересуюсь я, ожидая услышать: «третью мельницу», «еще пару комбайнов» или «бычка-производителя».
Начальник ДИК-109 задумывается, пару минут рассматривает что-то далеко за горизонтом, потом отвечает:
— Стабильности хотелось бы. Наша колония существует уже десять лет, она не только «выжила», она уже потихоньку жить начинает. И людям здесь становиться комфортнее, спокойнее, увереннее. Не улыбайтесь, уверенность в завтрашнем дне всем нужна. Так что, если будет помощь от государства, от меценатов — спасибо скажем. Если нет — одна просьба: не мешайте, пожалуйста. Все-таки для нас здесь главное — люди.