В далекие годы моего детства страна строила коммунизм. И по этому поводу перед каждым ребенком вставала совсем не простая задача: понять, что это такое и как «оно» будет возникать. И у каждого из нас были конкретные представления на сей счет — а как же иначе? Были они и у меня.

Вот на Мишке целые носки, а на мне заштопанные, а при коммунизме целые будут и на мне. Как мы к этому придем? Очень просто. Передовая советская наука изобретет такие нитки, которые не будут рваться. И из них можно будет делать вечные носки. И тогда пусть Мишкины родители покупают ему носки хоть каждый день, а мои — по-прежнему раз в месяц; это уже не будет иметь никакого значения. Между прочим, — не такая уж глупая модель.

Однажды она даже получила «экспериментальное подтверждение». Это случилось тогда, когда появились синтетические волокна, а из них — ткани и трикотаж. Девочки понадевали капроновые чулки, они запирались с «англичанкой» в перерывах в ее кабинете, задирали юбки и разглядывали друг у друга чулки. А на ребятах возникли безразмерные носки удивительных расцветок, прочности и эластичности. На уроках химии учитель рассказывал, почему у этих волокон такие фантастические свойства. Между прочим, капроновые чулки в школе были запрещены, а носки — нет. Не было в совдепии гендерного равенства.

В те времена синтетические волокна стоили гораздо дороже натуральных, но тем не менее вышли на рынок и завоевали его. Чем? Долговечностью сделанных из них вещей. Нейлоновые носки можно было изрезать ножницами, сжечь в огне, уничтожить с помощью агрессивных химикатов, повредить, зацепившись за гвоздь, но… в них невозможно было протереть банальную дырку! В молодости я часто покупал их без особой надобности — расцветку хотелось освежить. А утратив вкус к «освежению», я вообще перестал покупать носки, и последнюю их нейлоновую пару выбросил за несколько лет до смены тысячелетия. Был у меня когда-то столь же «вечный» серый в крупную клетку лавсановый костюм. Возможно, его сегодня носил бы мой сын, но я умудрился испортить его несмываемыми чернилами. Т.е. вечных вещей все же не бывает, но очень долговечные — вполне возможны.

Почему же исчезли из обихода эти чудо-материалы? Да потому, что их производители, завоевав рынок и потеснив с него натуральные волокна, резко сменили стратегию поведения: они научились, например, делать колготки, которые стало очень трудно уберечь (женщинам хорошо знакома эта проблема). А то что же получается — наделал всем всего от пуза и останавливай фабрики? Нет уж, дудки! Рвите, черти, выбрасывайте, и покупайте новое. Долговечность продукции оказывается врагом развитию производства.

В газетах не принято публиковать формулы. Но формула, нужная мне сейчас, настолько проста, что я опишу ее словами. Это дробь, в числителе которой стоит единица. А в знаменателе — единица минус величина, которая называется предельной склонностью к потреблению. Она равна той части доходов, которую общество направляет на потребление. В каждом обществе это более или менее постоянная величина, и, если она близка к единице, дробь наша может принимать очень большие значения. Эта дробь называется мультипликатором Кейнса и играет важную роль в экономике. Мультипликатор Кейнса позволяет предсказать прирост внутреннего валового продукта в ответ на «вбрасывание» в экономику страны денежных ресурсов. Этот прирост равен вброшенной сумме, помноженной на мультипликатор Кейнса. Ну, а если экономика работает из последних сил и не в состоянии обеспечить прирост производства? Значит, она ответит инфляцией, но формула Кейнса останется в силе: прирост ВВП в денежном исчислении все равно будет определяться ею, но он будет чисто инфляционным. Когда президент Рузвельт для вывода Америки из Великой Депрессии учреждал общественные работы (предназначенные, по сути дела, для раздачи денег населению — для их вбрасывания в экономику), он, зная что в экономике страны существуют огромные неиспользуемые производственные мощности, рассчитывал, что сработает формула Кейнса, и не ошибся.

Формула Кейнса представляет собой научное обоснование идеологии пресловутого общества потребления — чем быстрее мы потребляем, тем быстрее мы экономически растем. Потребляй — и ты разбогатеешь. Любые же меры, направленные на увеличение долговечности используемых нами вещей, на ограничение текущего потребления по каким бы то ни было мотивам (экологическим, моральным, иным) уменьшают мультипликатор Кейнса и по существу своему враждебны постепенно становящейся глобальной либеральной идеологии, ничуть не обеспокоенной проблемой пределов роста. Положение усугубляется еще и малыми сроками полномочий (и ответственности) демократических правительств. Судя по всему, их не очень волнуют отдаленные последствия их сегодняшней деятельности.

Казалось бы, сейчас, когда идет речь об исчерпании многих видов ресурсов, время вспомнить о возможности долговечных вещей. Однако ничего похожего не наблюдается. Скорее наоборот. Недавно я побывал в своей старой квартире, в которой клеил обои лет 20 тому назад. Обои выцвели, вытерлись, потемнели, но они по-прежнему идеально держатся за стены! А у меня вполне свежие, еще радующие глаз обои отваливаются кусками через 4 года после клейки, хотя и те, и другие крепились одним и тем же клеем — КМЦ. Значит, кому-то надо было, чтобы они быстро отвалились? А если я не могу делать ремонт каждые 4 года, что же — я обречен жить в окружении ободранных стен? Вот и получается, что доведенная до абсурда идеология потребления только богатых делает еще богаче, а бедных она делает просто нищими.

Еще пример. Вознамерился ваш покорный слуга перейти у себя дома на энергосберегающие люминесцентные лампы. Не остановила меня даже их высокая стоимость — я ведь знаю, что срок службы люминесцентных ламп может быть очень велик, поэтому, думал я, 6-8 тыс. часов, указанные на упаковке, — это, наверное, гарантированный срок, а негарантированного — еще ого-го! Но оказалось, что вскоре после истечения гарантированного срока купленные мною лампы по большей части разлетаются вдребезги, как будто в них вмонтирован взрыватель с календарным часовым механизмом. Хотя две лампы служат уже четвертый или даже пятый срок. Похоже на то, что люди действительно сознательно ограничивают срок службы производимых ими вещей.

Может ли что-нибудь измениться в этом плане? Не исключено. Одним из главных борцов за разумное ограничение потребления в Великобритании является член парламента, либеральный демократ Норман Бейкер. Его личный пример показывает, что в принципе можно одновременно быть и либеральным демократом, и приверженцем здравого смысла, но вряд ли Бейкера назовешь типичным либеральным политиком. А может быть, человечеству плевать на конкретного Бейкера, оно никак не желает выйти из подросткового возраста с его навязчивым желанием «освежить расцветку» всего — от носков до автомобиля. Во всяком случае, представляется ясным, что для преодоления такого сорта проблем ему следует повзрослеть — хотя бы ментально. Не было бы только слишком поздно.