Имя этого человека есть во многих современных справочниках о влиятельных людях нашего времени, только, к сожалению, широкому кругу людей оно вряд ли что-то говорит. Под руководством Александра Гаевого в Харькове с 1966 по 1984 год было построено 15 миллионов квадратных метров жилой и общественной площади. Последние двадцать лет Александр Федорович руководит кафедрой технологии строительного производства Харьковского государственного технического университета строительства и архитектуры. Здесь он передает свои знания и делится опытом с молодежью, которая выбрала для себя профессию строителя.

Приходу в университет предшествовали 40 лет работы в строительных «горячих точках» Советского Союза: БАМ, Тюменская область, возрождающиеся после землетрясений Ташкент и Спитак. Многое было сделано и для Харькова. Александр Федорович принимал самое непосредственное участие в строительстве таких культовых для Харькова зданий, как Дворец спорта, оперный театр, Мемориал Славы в Лесопарке, 24-этажка на Салтовке, которая была первым советским небоскребом. С 1966 года Александр Гаевой работал главным инженером комбината «Харьковжилстрой», именно в эти годы активно застраивались Рогань, Алексеевка, Салтовка. Сегодня Александр Федорович имеет в своем активе все звания, степени и государственные награды, какие себе только можно представить. В 1977 году он стал заслуженным строителем Украины, а в 1978-м удостоился государственной премии в области науки и техники. Кроме всего прочего, Александр Федорович — автор почти двухсот научных работ, среди которых есть монографии, справочники, учебные пособия. 18 августа заслуженному строителю Украины исполнится 80 лет, накануне такой даты ему есть что вспомнить. Своими воспоминаниями он поделился с корреспондентом «Вечернего Харькова».
Строительство в экстремальных условиях
Александр Гаевой посвятил строительству значительную часть своей жизни. Масштабы строительства тех времен сейчас кажутся почти нереальными: за считанные годы создавались огромные массивы жилья. «Да, это было посредственное жилье, да, рядовое, но люди получали его бесплатно и по мере своих возможностей доводили до ума. Это были великие годы, я жил тогда настоящей жизнью», — с грустью говорит Александр Федорович. Любимым своим детищем он считает здание оперного театра, о строительстве которого можно было бы написать отдельную книгу, благо материала за 15 лет накопилось достаточно. Все эти годы наш герой возглавлял оперативный штаб по строительству театра. Для того чтобы сдвинуть с мертвой точки работу над утвержденным проектом, Александру Федоровичу пришлось добиваться визита на стройку двух министров. «Я всегда с волнением, душевным трепетом прохожу мимо оперного театра. А сколько с самого начала было проблем с этим строительством. Нужно было облицевать громадные поля артикским туфом, который возили из Армении, с доставкой были перебои, материал бился в дороге. На месте, где сейчас находится оперный, стояла ротонда с балюстрадой, это было место встречи студентов ХИСИ. Под землей находился пульт управления штаба гражданской обороны. Тут же стоял молочный техникум. Мне была дана команда снести техникум и начать строить: копать котлован, бить сваи. Но у каждого объекта были свои шефы, и тогдашний секретарь обкома категорически заявил: «Техникум не трогать!» Был скандал, пришлось подключать вышестоящее начальство. Вообще, это уникальное сооружение, — рассказывает Александр Федорович, — замысел архитектора Миргородского по тем временам был очень смелый. Здание покоится на шести столбах размером 3 на 6 метров и перекрывается металлическими балками: пролет 100 метров, масса 100 тонн. Эти мощные металлические балки специально заказывались на Днепропетровском заводе металлоконструкций. Но мы встали перед вопросом: чем монтировать? На Сумской нам выделили для строительства узенькую полоску, отгородили ее и сказали: вот тут и стройте и не смейте выходить за границы. На запрос козлового крана с грузоподъемностью 100 тонн и пролетом 100 метров в Министерстве промышленного строительства ответили, что такого и в природе не существует. Мы организовали выездную коллегию с участием двух министров прямо на стройке на Сумской, я сделал обстоятельный доклад и получил «добро». Тогда в Кривом Роге освобождался кран 70 на 70, нам помогли его довести до ума, так мы получили уникальный кран…»
О теперешнем разнообразии отделочных материалов в годы тотального дефицита даже и не мечтали. Александр Федорович вспоминает, что когда подходило к концу строительство Дворца спорта, оказалось, что нет материала для отделки сцены. Случайно, будучи в Киеве, он узнал, что Минпромстрой собирается закупить 5 вагонов финской опалубочной фанеры. Пришлось постараться, чтобы часть фанеры выделили для Харькова. На открытии Дворца спорта руководство города и области благодарно оценило старания главного инженера «Харьковжилстроя».
То, что остается навеки
Александр Федорович любит удивлять своих студентов, для них он создал целую коллекцию фильмов, которые рассказывают о том, как строят в разных концах света: например, как возводятся причальные сооружения в Голландии, где командование строительством ведется с подводной лодки.
— Вы побывали во многих странах, в какой из них строители удивили вас больше всего?
— Мне понравилась Италия, особенно Неаполь и Венеция. Итальянцы — мастера кровельных и изоляционных работ. Хорошо строят финны. Я заметил, что они даже более пунктуальные люди, чем немцы. Как-то в поездке в Финляндию мы пришли понаблюдать за строительством одного из корпусов Хельсинкского университета. Смотрим, из машины выходит джентльмен, сбросил пиджак, надел робу, схватил два кейса и побежал. Это оказался хозяин фирмы, которая делает знаменитую финскую дверную и оконную фурнитуру. Мастер, который должен был устанавливать ее, заболел, и хозяин фирмы прибежал ликвидировать отставание от графика. Не дай Бог, чтобы фирма подмочила репутацию: будет разорван контракт и завтра в газете появится публикация о том, что с такой фирмой нельзя иметь дел.
Замечательные строители — немцы. Мы были на строительстве 44-этажного небоскреба. Я три дня наблюдал за ходом строительства. Примечательно, что у них нет никаких оперативок в том виде, как были у нас. Вот когда строили ХАТОБ, в оперативных совещаниях участвовали от 15 до 30 человек, и каждый говорил: «Я не работаю, потому что мне мешает то-то…» У немцев сидит на пульте один диспетчер, который смотрит, как идет работа в каждом помещении. Если видит какое-то отставание, сразу связывается с ответственным за участок, тот объясняет причину и говорит, когда устранит ее.
— Какое ваше главное наставление будущим строителям?
— Сейчас у меня 5 групп в потоке, это 125 человек — молодые, энергичные, сидят на взводе. Когда начинают шуметь, я им рассказываю, что недавно провели исследование, которое показало, кем стали наши студенты, которые ушли из этих стен 25 лет назад. Среди них есть мастера, прорабы, старшие прорабы, начальники СМУ, главные инженеры трестов, начальники строительных комбинатов, был заместитель председателя Госплана Украины по строительству и первый замминистра строительства СССР. Все они сидели в одной аудитории, слушали одних преподавателей, но в чем разница? Вели себя по-разному. Одни слушали и смотрели на преподавателя круглыми глазами, а другие — квадратными, бессмысленными, ничего не понимающими. Я говорю студентам: если вы стали на строительную стезю, то должны помнить, что это одна из немногих профессий, которая создает вечные памятники. Мы и сейчас ломаем голову, как могли построить египетские пирамиды. Так вот: мы прожили этот миг между прошлым и будущим и исчезли, а памятники остаются на века.