Частный дом площадью около 120 квадратных метров стал камнем преткновения для нескольких харьковчан, каждый из которых считает жилище своим. При этом больную женщину, всю жизнь прожившую в доме, построенном еще ее дедом, называют «квартиранткой» и пытаются избавиться от нее через суд.

Дом № 30 по переулку Тарасовскому был построен еще в 1934-1935 гг. местным жителем Федором Кудриком. Именно здесь и проживала его семья (жена, отец и двое детей), а сам Федор успел и поработать вдали от Харькова (например на Львовщине), и на второй мировой войне посражаться. Жена его была убита немцами во время оккупации города, отца в 1947 году по неизвестным причинам выселили, а домовладение взято на баланс.
Возвратившись домой, Федор Кудрик вынужден был обращаться в Народный суд Коминтерновского района, чтобы вернуть право собственности на жилье своей семьи. 25 мая 1948 года суд именем Украинской Советской Социалистической Республики принял решение «признать право собственности Кудрик Федора Власовича на домовладение, которое находится в гор. Харькове по пер. Тарасовскому, 30». Никто это решение не обжаловал, поэтому оно вступило в силу спустя десять дней.
В дальнейшем в доме жили сын и дочь Федора Кудрика. Четверть домовладения, в которой проживала дочь, была вскоре продана некой Вере Филипенко и спустя какое-то время эта часть жилья по завещанию оказалась у Александра Некрасова, коллеги Филиппенко по работе — одного из немногих, кто за ней присматривал (такова версия).
Остальные три четверти дома, в которых проживал сын Борис, имеют несколько иную историю. Именно здесь и была прописана сразу после получения паспорта в марте 1969-го (что зафиксировано в Домовой книге) внучка Федора Кудрика, Людмила, родившаяся в 1952 году. А в 1962 году каким-то образом случился «фокус»: право собственности на жилье получила дочь новой жены Федора Кудрика, Лариса Акулова. Новая домовладелица через некоторое время продала жилище Ирине Зеленской, а та перепродала его Антонине Некрасовой. Таким образом, в конце 1990-х годов формально дом оказался полностью во владении семьи Некрасовых. По нашей информации, сам Федор Кудрик умер в другом месте в середине 70-х гг. прошлого века и о каком-либо его завещании ничего не известно.
У кризиса две версии
Как указывают сами Некрасовы, после покупки дома они не проживали в нем постоянно, так как его нужно было ремонтировать, что и происходило в 2002-2005 годах. В старом телефонном справочнике Харькова Некрасова А.С. действительно числится не здесь, а в одном из домов по Фесенковскому въезду.
Судя по многочисленным заявлениям в местный райотдел милиции, отношения между Людмилой и Некрасовыми значительно усложнились уже в новом тысячелетии. Обе стороны объясняют причины кризиса по-разному. Некрасовы связывают это с замужеством Людмилы (она вышла в 2004 году за Виктора Погорелова, который якобы заинтересован в том, чтобы получить часть домовладения). Людмила, взявшая фамилию мужа, утверждает, что проблемы начались еще в 2000 году, после того как Некрасовы сообщили ей, что она лишилась права собственности на жилье и должна освободить территорию. Однако и те, и другие сходятся в одном — именно их пытаются выжить.
Трудно определить, насколько состояние «военных действий» подействовало на Людмилу, но именно в это время у нее начались серьезные проблемы со здоровьем. Диагноз врачей оказался неутешительным — рак левой почки. Теперь это совсем другая женщина, чем на фотографиях десятилетней давности — поседевшая, осунувшаяся, с усталым взглядом. Медкомиссия назначила ей постоянный уход и определила ей инвалидность первой группы. Впрочем, в заявлениях местному участковому Антонина Некрасова (кстати, она учительница) называет это ложью, хотя и признает, что «Погорелова заболела».
Несладкая жизнь
Сейчас Людмила Погорелова живет в комнатках общей площадью 28,5 кв. м, тогда как ее «враги» занимают (но не живут там постоянно) около 82 кв.м. До недавнего времени Некрасовы сдавали свою часть дома по пер. Тарасовскому квартирантам, которые не особо уважали соседку через стену. Они шумели днем и ночью, не давая покоя больной женщине, буянили и не ограничивали себя в выражениях во время общения с соседкой, хотя и приходили к ней иногда за помощью («иголку-нитку попросить»). Неоднократно во дворе дома № 30 появлялась милиция. В конце концов правоохранители дали квартирантам 24 часа на выселение, что те и выполнили.
Впрочем, по рассказам Людмилы, и сами Некрасовы немало попортили ей кровь. Скажем, отключали электроэнергию в ее части дома, хотя у Людмилы хранятся квитанции от «Харьковоблэнерго» как минимум за последние семь лет. Или, например, закрывают на ночь калитку во двор, вследствие чего медицинские работники не могут попасть к больной — забор слишком высокий для врача или медсестры. И хотя Некрасова отвергает такие обвинения, автор этих строк сам убедился в их истинности. Не зная, что с Погореловой беседует корреспондент «Вечерки», чета Некрасовых среди бела дня (около 13.00) закрыла калитку на засов.
Людмила вспоминает о не-однократных намеках на то, что ей пора «уйти из жизни». Собственно, такой исход для Некрасовых был бы идеальным «хэппи-эндом», поскольку тогда исчезла бы проблема преемственности права на жилье. Интересно, что, по утверждению Антонины Некрасовой, Зеленская, продавая ей часть дома, говорила о бессрочном договоре найма помещения Людмилой, оформленном много лет назад. Очевидно, запись в Домовой книге о Людмиле Кудрик как «постоянном» жильце оказалась для Некрасовой менее авторитетной, нежели слова Зеленской.
От классики до суда
До определенного момента «разборки» велись на уровне обоюдных обвинений в алкоголизме, вранье, корыстных действиях и захвате территории, порче и даже краже чужого имущества. Словесные перепалки неоднократно носили характер оскорблений и обильно разбавлялись многоэтажными «ругательными выражениями». Короче говоря, ситуация больше всего напоминала классическое произведение украинской литературы — «Кайдашеву сім’ю» Нечуя-Левицкого. Только с местным колоритом и современными нравами. А у участкового Игоря Кривошея накопилась целая стопка заявлений от обеих «противоборствующих» сторон.
Когда конфликт достиг апогея, Погореловы решили перейти от словесно-межсемейной стадии к стадии юридически-правовой. Чтобы решить вопрос раз и навсегда, они обратились в Коминтерновский районный суд. Через своего представителя (мужа) Людмила просила установить правомерность обретения прав собственности как со стороны истца, так и со стороны ответчика, признать ее право собственности на жилой дом и возместить материальный вред. Однако пустить дело в производство удалось не сразу, поскольку хромало оформление документов. Воспользовавшись этим, встречный иск подали Некрасовы. Заметьте, что в отличие от Некрасовых Погорелова не ставит вопрос о выселении кого бы то ни было.
Человек человеку – мебель?
Человек — это не мебель, которую можно купить или продать вместе с квартирой, а потом при обновлении интерьера выбросить на свалку за ненадобностью. А ведь именно так планируют поступить Некрасовы, которые просят суд выселить Людмилу Погорелову, да еще и без предоставления ей другого жилого помещения. Женщину, которая прожила в доме по пер. Тарасовскому, 30 всю свою сознательную жизнь. Женщину, которая является постоянным жильцом дома (согласно Домовой книге, которую Некрасовы долгое время не показывали вообще), а ее при этом упорно продолжают называть квартиранткой. Тяжело больную женщину, которая вынуждена доказывать очевидное.
А очевидным является то, что Людмила десятки лет живет по адресу пер. Тарасовский, 30, что очевидно дает ей право претендовать на эту жилплощадь. Доказательством этому можно считать, в частности, и учетную запись в Домовой книге, сделанную 27 марта 1969 года. Судя по всему, чета Некрасовых, приобретая жилье, не побеспокоилась о том, чтобы узнать статус Людмилы. Если выяснится, что документы были каким-то образом неправильно оформлены кем-то из предыдущих владельцев дома, то претензии (в том числе материальные) следует выдвигать именно им.
В этой истории решение суда в пользу той или иной стороны (разбирательство еще длится) вряд ли решит все проблемы, возникшие в отношениях двух семей. Если суд выиграет Людмила Погорелова (Кудрик), то как будут в дальнейшем уживаться в одном доме люди, показывающие друг другу «зубы» на протяжении нескольких «горячих» лет? Если суд примет сторону Антонины и Александра Некрасовых, то куда деваться больной женщине, за которой необходим постоянный уход? В коммунальную квартиру мужа, которая, кстати, недавно пострадала от пожара?
Конфликт будто завис в воздухе. Несладко приходится его фигурантам, однако в определенном смысле такая ситуация является уроком всем остальным «жильцам своих квартир». Не лучше ли заранее поинтересоваться своими правами на жилье, в котором мы живем? Чтобы потом не стало неожиданным то, что вас продали вместе с люстрой и входной дверью, оставив вам только «птичьи права» на ваше же жилье.