Мой 13-летний сынуля совсем обнаглел: он требует «наград» даже за то, что не прогуливает школу. Это когда-нибудь закончится? Татьяна

Шантаж – популярный приемчик юного манипулятора


Манипуляции деток начинаются с пеленок. Подрастая, ребенок нарабатывает опыт и оттачивает мастерство управления родителями. Он уже не падает в истерике на пол, как в нежном возрасте, требуя новую игрушку. У отрока и желания, и методы у манипулирования покруче. Раскусив слабости пап и мам, подросшее дитя ставит ультиматумы, причем на мелочи не разменивается. И вполне может потребовать благодарности за то, что изволит ходить в школу.

– Никто не формирует манипуляции на экзотических желаниях, – считает главный психотерапевт Минздрава Украины, завкафедрой психотерапии ХМАПО профессор Борис Михайлов. – Манипулятивное поведение строится на аксиоматичных социальных стандартах. Все должны ходить в школу или на работу – это выполнение стандартной социальной нормы. По мере взросления ребенок испытывает родителей шантажными стереотипами поведения: открыто формулирует обязательство выполнять определенные социальные стереотипы за вознаграждение: «Я прогуливаю школу, потому что у меня нет шубы и сапог, как у Маши», «Я буду заниматься математикой, только если подарите мотоцикл». В дальнейшем круг манипуляций расширяется: «Я не буду дружить с наркоманами, если купите ноутбук».

Манипулятор взрослеет – происходит эскалация его требований. За посещение вуза великовозрастный ребеночек может возжелать (в зависимости от возможностей родителей) авто, а после вуза милостиво согласится ходить на работу, но уже за более крупные презенты.

Обломовы и Иудушки родом из детства


Подростки-манипуляторы уповают на то, что мамы и папы ради их светлого будущего в пух и прах разобьются. Однако светлое будущее юных манипуляторов как раз под большим вопросом.

– Конечный этап таких взаимоотношений и логическое их завершение – воспитание абсолютно потребительского отношения к обществу, формирование предельно эгоистичной личности, нацеленной на безудержное и немедленное удовлетворение любой потребности при отсутствии социальных тормозов. Из этого контингента рекрутируются асоциальные типажи поведения: ставший сейчас обыденным образ молодого человека, легко идущего на преступления, – уверяет Борис Михайлов. – Это феномен детей, которые, будучи выходцами из благополучных семей, совершают страшные преступления. Для родителей уже в зале суда становится страшным откровением, что их детки кололись наркотиками, грабили, избивали и убивали. А заложены эти поведенческие принципы были еще в раннем детстве – к примеру, когда ребенок колотился пятками и затылком об пол, ему тут же покупали игрушку.

Повзрослели – пожалуйте на выход


Западноевропейскую и волюнтаристски ориентированную восточную культуры при всей их непохожести объединяет повышение уровня требований и жесткости рамок по мере взросления ребенка: чем меньше ребенок, тем меньше к нему требований и больше вседозволенности. Там ребенок в 18 лет покидает родительское гнездо. В наших семьях наблюдается диаметрально противоположная тенденция: требования к двух-трехлетнему ребенку у нас выше, чем к 16-летнему. В результате в наших семьях вырастают Обломовы и Иудушки Головлевы, и 20-летний лоб преспокойно живет на полном иждивении родителей. При этом «старики» всячески оправдывают бездельника и придумывают ему всевозможные «алиби» – вплоть до экзотических болячек.

– Это путь наименьшего сопротивления, абсолютная победа детского, а потом отроческого и юношеского манипулирования родителями, – считает Борис Михайлов. – Им проще признать наличие у ребенка несуществующих болезней, в том числе и психических, чем сознаться перед собой в том, что воспитали негодяя. Это – трагический финал противостояния поколений.