Ранним утром золотой осени хорошо ехать в стареньком ЛАЗе во встречных лучах солнца… Стыки плит подогнаны плохо, сверху плиты залиты асфальтом, он весь в буграх от многочисленных ремонтов, и ЛАЗ везет без особого комфорта. Но плохо ли, хорошо ли, он все-таки вовремя привозит на базу отдыха «Элат», уютно устроившуюся в соснах на берегу Печенежского водохранилища. Вчера здесь открылась международная нанотехнологическая ассамблея-2006, организованная ННЦ «Харьковский физико-технический институт».

Нас встречает «хозяин» — заместитель генерального директора ННЦ по опытно-конструкторским и технологическим разработкам Валерий Шулаев. Это его неустанными хлопотами и стараниями нынешнее мероприятие стало реальностью. Сюда прислали свои доклады ученые 16 стран, из семи стран они приехали лично. При том, что одновременно проходит еще одна нанотехнологическая конференция в куда более привлекательном месте — в курортном Сочи, где можно безмятежно загорать на берегу теплого моря, попивая вино и закусывая шашлыками. Многие предпочли все же куда менее курортные Печенеги. Возможно, потому, что у Шулаева свой взгляд на эти вещи. Не на вино с шашлыками, разумеется, а на научные конференции. «Я как-то, просматривая иностранный журнал, обратил внимание на подписи под статьей: этот из Австралии, этот из Японии, этот из Штатов… — говорит он. — А вот другая работа, сделанная как будто на другом континенте, но некоторые имена повторяются. Такая картина — сплошь и рядом. Сначала я недоумевал, как это у них времени хватает на все эти переезды, встречи и т.д. А потом понял: да они, возможно, вообще не встречались никогда! Так и надо работать, так и надо столбить свои приоритеты, свои права на тот или иной продукт, ту или иную технологию. Современная техника обмена информацией вполне позволяет так работать. Нет проблем получить из журнала статью, еще даже неопубликованную. И всю информацию, которая докладывается на конференциях, можно получить, не только не приезжая на них, но даже и до того, как конференция состоялась! Поэтому (я так думаю) наша основная задача — не столько обменяться готовой информацией, сколько выработать стратегию нашего совместного выживания в нанотехнологическом мире, на нанотехнологическом рынке. А на этот рынок глянешь — голова кругом идет от обилия нанопродуктов. И каких нанопродуктов! Нанотехнологии снимают многие известные ограничения на пределы технического прогресса, мы стоим на пороге очередного прорыва в микроэлектронике, в биотехнологиях… Мы — на пороге очередной промышленной революции».
На Валерии Михайловиче яркий желтый костюм, он выделяется на общем немарком фоне элегантным цветовым пятном и всем видом своим напоминает стихи, написанные когда-то давно харьковским поэтом Аркадием Филатовым: «У физиков все дороже. Дороже на них костюмы. Дороже у них открытья. И женщины им даются дороже, чем нам, поэтам».
Кстати, что касается открытий. В те годы, когда были написаны эти стихи, наномир уже приоткрывался физикам. Они уже с удивлением наблюдали его проявления, но смотрели на них не как на что-то серьезное, а скорее как на курьез, некое баловство, баловство природы и свое собственное. Вскоре появилась и целостная концепция наномира, но она появилась в обществе, не подготовленном к ее восприятию, и по этой причине очень долго оставалась в тени — и она сама, и ее материальное, так сказать, обоснование. Поэтому «переход в наномир» оказался большой неожиданностью, он случился как бы вдруг, когда в 2001 году два очень серьезных и влиятельных в бизнесе и в политике американских издания поместили публикации о нанотехнологиях, оповестившие мир «обо всем этом».
Харьковские физики в целом ряде работ рассказали гостям о своих последних исследованиях в области физики и техники нанопленок, наносимых путем их осаждения из плазмы в вакууме. Это та область, где они давно занимают лидерские позиции. А профессор Владимир Игоревич Марголин из Санкт-Петербурга рассказал о физике, технологии и применениях фрактальных пленок — области, где преуспели питерцы. Можно было бы и дальше перечислять столь же «понятные» вещи, но лучше, наверное, хотя бы на паре примеров продемонстрировать, от чего это у Валерия Шулаева «голова кругом идет». Харьковчанам, например, удается делать мембраны, сочетающие в себе высокую проницаемость для водорода, свойственную механически непрочному палладию, с высокой прочностью вольфрама. Им удается осаждать на палладии пористую вольфрамовую пленку, придающую этому, уже наноизделию, прочность. А фрактальные пленки питерцев могут защищать людей от вредного воздействия излучения мобильных телефонов. Они, оказывается, способны трансформировать импульсное электромагнитное излучение инфразвуковых частот в безвредное непрерывное. Можно вспомнить и о том, что коллоидные растворы, которые составляют львиную долю всего живого вещества, постепенно осознаются, как имеющие наноструктурную природу… Однако не хотелось бы, чтобы у читателя сложилось впечатление, что мы, как и 40 лет назад, «впереди планеты». Многое уже утрачено навсегда. Тот же Марголин грустно сказал: «Вот вы не любите батьку Лукашенко, а я его очень люблю и уважаю. За то, что он сохранил предприятия микроэлектроники, и они до сих пор кое-что делают».
С грустью нужно отметить, что многие ссылки на зарубежных исследователей выглядели так: «Это сделал такой-то, бывший наш соотечественник, из такого-то американского университета». Комментарии излишни. Западные нанотехнологические компании испытывают кадровый голод. Нанотехнологии — это необычная сфера деятельности, требующая всестороннего, широкого образования — такого, которое на прагматичном Западе никогда не культивировалось. И вот парадокс: «буржуи» сейчас сильно интересуются методами, которыми коммунисты выращивали специалистов в годы советской власти, а мы шельмуем «ту» образовательную систему, разрушаем ее и всячески пытаемся заменить болонскими «модулями». Стоит ли?