Такое музыкальное название выставки, которая открылась в минувшую пятницу в музее «Сабурова дача», совсем не случайно – ведь посвящена она балерине Инне Герман, которая в течение длительного периода с успехом танцевала на сцене Харьковского театра оперы и балета имени Лысенко.

Нынешнему молодому поколению харьковчан это имя уже вряд ли о чем-то скажет. Ведь выступления Инны Леонидовны на сцене ХАТОБа приходятся на 1938-1954 годы. А до этого ее искусством восхищались зрители театров в Одессе, Воронеже, Свердловске, Баку, Минске, на главной сцене Союза — в Московском Большом. Родившись в 1909 году в семье полковника, детские годы Инна провела в путешествиях. Девочкой она видела Варшаву и Прагу, Рим и остров Кипр. Затем была напряженная учеба в хореографическом училище имени Вагановой у знаменитой балерины и педагога Натальи Дудинской-Тальори. После его окончания в 1926 году и началась долгая сценическая жизнь балерины Инны Герман.
В Харькове Инна Леонидовна танцевала главные партии во многих балетных спектаклях. О том, какую высокую оценку давала ее работам театральная критика, свидетельствуют представленные на выставке альбомы с вырезками из газет того времени. «В танце И. Герман есть завидная точность и выразительность», — писал в газете «Красное знамя» 31 декабря 1940 года о премьере балета «Фауст» на музыку Шарля Гуно театральный критик Владимир Морской. А вот мнение того же автора о выступлении артистки в балете «Лебединое озеро» Петра Чайковского («Красное знамя», 4 февраля 1948 года): «И. Герман обладает отличной школой. Отсюда уверенность, четкость, изящество танца, выразительность ее рук, та «освобожденность» от техники, которая позволяет балерине создать ясный образ». На этом фоне любопытна оценка выступления Инны Леонидовны в главной партии балета «Светлана» («Красное знамя», 21 февраля 1941 года): «И. Герман еще не вполне освоила новую для нее роль. Танцует она уверенно, но образ советской девушки нередко ускользает от исполнительницы». И действительно внучке княгини Шаховской войти в этот образ до конца так и не удалось.
Во время оккупации Харькова фашистами Инна Герман осталась в театре и продолжала выступать — ведь надо было как-то жить. Этот факт биографии мог ей дорого стоить (ведь в то время «служба оккупантам» оборачивалась клеймом предателя), но обошлось. И после освобождения нашего города от врага Инна Леонидовна в составе концертных бригад дошла до Берлина, выступая перед советскими воинами и жителями освобожденных городов. А вернувшись в Харьков, снова танцевала на сцене ХАТОБа, радуя почитателей своего таланта.
На выставке представлены личные документы и вещи Инны Герман — служебные удостоверения из различных театров страны, грим, фотографии, расческа, резная шкатулка, шаль. Там же — справки: из Ленинградского хореографического техникума — о том, что с 7 июня по 1 сентября 1925 года Инна Герман уволена в отпуск на летние каникулы, об оплате 4 марта 1926 года 13 руб. 25 коп. за обучение на вечерних балетных курсах Государственного академического театрального училища, об обучении уже в 50-е годы в Харьковском областном доме народного творчества на семинаре руководителя бальных танцев по утвержденной единой программе Всесоюзного дома народного творчества и допуске к преподаванию бальных танцев…
Инна Леонидовна трижды была замужем. Смерть третьего супруга, с которым прожила 30 лет, актриса перенесла тяжело. Оставшись одна, она почувствовала полную беспомощность. Прожить на мизерную пенсию в 46 рублей, которую родное государство назначило бывшей прима-балерине, становилось все труднее. Домашнее хозяйство, которое вначале вела ее мать, а затем — муж, постепенно приходило в упадок. И все чаще наступали приступы глубокой депрессии. Ей помогали соседи и племянник мужа (своих детей у Инны Леонидовны, как и у большинства знаменитых балерин, не было — вся ее душа была отдана искусству), но жизненные силы уходили от этой некогда веселой и талантливой женщины. И тогда Инна Герман обратилась к своей давней поклоннице — врачу-психиатру Светлане Смирновой. Светлана Николаевна, страстная любительница оперы и балета, часто ходила на спектакли с участием Герман и поддерживала с ней дружеские отношения. Остаток дней Инна Леонидовна провела в главном корпусе 15-й больницы, в котором сегодня и расположен музей «Сабурова дача», а Смирнова была ее врачом. Умерла Инна Герман 8 июля 1991 года в возрасте 82 лет и похоронена на 17-м городском кладбище, что у окружной дороги. Хотя, несомненно, заслужила, чтобы упокоиться на одном из центральных кладбищ города (например, на 2-м или 13-м, где нашли свое последнее пристанище многие представители харьковской богемы).
Все годы, что прошли с тех пор, Светлана Николаевна Смирнова, которая уже сама вышла на пенсию, хранила личный архив Инны Герман. И именно она стала вдохновителем и спонсором этой выставки, получив поддержку со стороны заведующей музеем «Сабурова дача» Тамары Рябчун. А ярче раскрыть образ Балерины помогла народная артистка Украины Светлана Колыванова, которая любезно предоставила на выставку свои балетные пачки и костюм, в котором сама танцевала в «Лебедином озере». На церемонии открытия выставки заведующий литературной частью ХАТОБа Александр Чепалов отметил, что представленная здесь экспозиция заслуживает быть перенесенной затем в фойе театра, «ибо место Инны Леонидовны Герман — не на Сабуровой даче, а поближе к родной сцене». Ну а пока все желающие могут посетить выставку в зале музея «Сабурова дача», который работает по пятницам с 11 до 14 часов. Там же можно ознакомиться и с экспозициями, посвященными жизни и деятельности известного врача-психиатра профессора Николая Краинского, который в 1897 году с балкона главного корпуса «Сабурки» выступил с пламенной речью за отмену смирительных рубашек для душевнобольных, известного писателя, пациента «Сабуровой дачи» Всеволода Гаршина, а также истории этого старейшего в Харькове лечебного учреждения. Вход в музей — свободный.

P.S. В будущем году медицинская общественность города будет отмечать 210-летие Сабуровой дачи. И, право, горько видеть, в каком состоянии пребывает нынче главный больничный корпус. Облупившийся фасад, обвалившийся потолок над парадной лестницей, потемневшие, с потеками обои в зале музея — такая печальная картина предстает перед каждым, кто приходит сюда. Так неужто не найдется в полуторамиллионном городе меценатов, которые были бы готовы поделиться средствами на такое благое дело, как ремонт исторического здания, являющегося памятником архитектуры? Хочется верить, что такие люди откликнутся и здание больницы, в которой врачуют человеческую душу, обретет, наконец, к очередной «круглой дате» подобающий облик.