Часто те, кто «присел» на алкоголь или наркотики, пытаются отделаться от увещеваний родственников фразой: «Это мое личное дело». Увы… Пристрастившиеся к бутылке, зелью или клею неизбежно затягивают в воронку мучений тех, кто находится рядом с ними.

Есть в наркологии термин «созависимость». Он означает целый комплекс физических, психологических и психических страданий: их испытывают мамы, папы, бабушки, дедушки, жены и мужья тех, кто пьет, колется или нюхает. Созависимость особенно больно бьет по самым близким людям — родителям. Протекает она в несколько этапов.
Когда родители начинают подозревать, что сын или дочь употребляет наркотики, — это сначала повергает их в шок, рассказывает заведующий кафедрой наркологии ХМАПО профессор Иван Сосин. Первая реакция, как правило, бурная: следуют расспросы, наказания, запреты. Больной — а это все-таки болезнь — божится, что это впредь не случится никогда. Но проходит время, и родители обнаруживают все новые доказательства. Они уже понимают, что ребенок определил свою судьбу, и пребывают в состоянии хронического стресса, который чреват для них в лучшем случае неврозами, бессонницей и раздражительностью.
Затем следует другой этап. Члены семьи уже понимают, что запреты и наказания совершенно не действуют, и предпринимают попытки вылечить близкого человека. Но если больной лечиться не желает — родители, видя его мучения, начинают ему сопереживать и в конечном итоге занимают его позицию. Некоторые отказываются от дальнейшего участия в судьбе ребенка: сам себе, мол, приговор подписал — живи как знаешь. Но таких родителей мало.
Отвечая на вопрос, в чем же заключается родительское соучастие, Иван Сосин рассказывает:
— Когда у ребенка ломка и он требует денег — дают; настаивает на продаже вещей из дома — продают. Посылает отца или мать за наркотиками — приносят.
Иногда сами родители делают своим детям уколы. Снабжают наркотиками даже в тот период, когда ребенок лечится от наркозависимости.


— И это делают нормальные матери — непьющие, не наркоманки?
— Вполне нормальные. Но мать есть мать. Ее дитя страдает, умоляет: принеси дозу. А мать настолько издергана, что, видя страдания чада, готова на все ради мгновений, когда ему становится легче. И несет таблетки или коноплю. Это довольно распространенная ситуация.
Между тем больные часто манипулируют близкими людьми, устраивая настоящие спектакли: имитируют нестерпимые боли, бьются головой о стену. «Боль действительно есть, но от нее не погибают, — говорит Иван Кузьмич. — Когда люди оказываются в изоляции — в СИЗО например, от ломки никто не умирает, это переносимое состояние. В наркологическом лечебном учреждении больные тоже вымогают у персонала обезболивающие лекарства. Лекарственные дозы мы и так применяем высокие, но они требуют недопустимых доз».
Больные не гнушаются и шантажировать членов своей семьи. Уж об этом можно писать целые романы, рассказывает профессор. Для того чтобы выпросить деньги, сочиняют любые небылицы, но самое страшное — решаются на суициды. На глазах у матери режут себе вены или пытаются выброситься из окна. Иван Кузьмич с горечью рассказал о матери одного из своих пациентов. Она, красивая женщина, руководитель крупной фирмы, за несколько лет нескончаемого кошмара жизни превратилась в инвалида. Она просто физически разрушается на глазах оттого, что безоглядно идет на поводу у единственного сына. А он продолжает диктовать свои условия, часто невыполнимые. В другой семье мать полностью работает на сына, который все заработанные ею деньги тратит на наркотики.
Увы, насильно ни одну наркологическую зависимость вылечить невозможно. Требовать от медицины спасения тех, кто лечиться категорически не согласен и говорит: «Буду колоться, пока не умру» — абсурд. А родители есть родители, говорит Иван Кузьмич. Уничтожая себя и свое здоровье, они идут рядом с ребенком — каким бы он ни был. И навсегда увязают в этой липкой паутине.