Показательна глубина заблуждения тех, кто хочет вынести на обсуждение в рабочее заседание высшего законодательного органа страны Закон о признании голодомора 1932-1933 годов геноцидом. Предполагается, что по результатам дискуссии будет принят закон, исполнение которого обязательно для всех. И далее — наказывать тех, кто это решение не будет выполнять, то есть тех, у кого по этому поводу будет другое мнение… Такое заблуждение хочется назвать «клиническим», хотя, может, кто-то назовет это «европейским подходом».

Холокост и «геноцид украинцев»
Но ведь преследуют же на Западе тех, кто не признает Холокоста?! Да, бывает, преследуют. Такой закон в некоторых странах есть. Но в этом есть и логика. Во-первых, непризнание Холокоста — это составная часть современного антисемитизма, всегда рассматриваемого в контексте уголовно наказуемого разжигания межнациональной розни, а во-вторых, Холокост — это факт, установленный в заседаниях Нюрнбергского трибунала, и его непризнание — это неуважение к Трибуналу и призыв к пересмотру его приговора.
На Нюрнбергском процессе 1945 года геноцид был описан как «преднамеренное и систематическое истребление расовых или национальных групп гражданского населения на определенных оккупированных территориях с целью уничтожить определенные расы и слои наций и народностей, расовых и религиозных групп…» В отличие от войны, где организованные вооруженные солдаты сражаются друг с другом, геноцид — это одностороннее массовое убийство, в котором государство или другая преобладающая сила намеренно уничтожает значительную часть национального, этнического или религиозного сообщества или группу (меньшинство), в то время как принадлежность к ней иногда произвольно определяется самим исполнителем.
Возможно, есть другие определения (статья — не юридический трактат), в деталях отличающиеся от этого, но лишь — в деталях. По сути же, речь в них идет об одном и том же явлении. В определении перечислены признаки данного состава преступления и, чтобы его признать, надо проверить соответствие подозреваемых действий этим признакам. Например — «преднамеренное». По поводу действий Третьего рейха было (и есть) множество документов, доказывающих «преднамеренность» — от публичных выступлений вождей рейха до приказов, письменно отданных конкретным исполнителям. В случае же голодомора что-либо подобное, насколько известно, отсутствует начисто — подобные документы никогда и никем не публиковались. То же самое относится и к другим составляющим цитированного определения.
Поэтому никакой «справедливый и разумный», как того требует Европейская Хартия по правам человека, суд никогда не признает голодомор геноцидом. Потому-то вопрос и рассматривается не в суде (скажем,
в Верховном или в Печерском), а в Верховной Раде. И имеет он характер чисто политический и заказной. А поскольку заказчики взыскуют не истины, а власти — он никогда и не будет вынесен на рассмотрение суда.
Я вовсе не защищаю большевиков — они грешны. Они трагически грешны. Но не в геноциде! Более того, глубокая человечность декларируемых конечных целей — это уникальная общая площадка, единственная почва, на которой сходятся коммунисты с либералами. Именно когда возникала угроза этому последнему плацдарму человечества, звучал призыв «коммунисты, вперед!». Об этом тоже не надо забывать. И точно так же, как когда-то сошлись коммунисты и либералы в антигитлеровской коалиции, сегодня они объединились в антикризисной коалиции.
Думаю, что факты геноцида, будто бы совершенного «русским» коммунизмом, не будут доказаны никогда, хотя его жестокость, конечно, беспрецедентна. До тех же пор, пока они не доказаны, все рассуждения на эту тему носят характер или оценочных суждений, частных человеческих мнений (на что, конечно, имеет право каждый из нас), либо характер недобросовестных политических спекуляций. Какова же здесь роль закона?
Назначение законов — регулировать Поведение людей, их Деятельность, а не их Мысли и Мнения.


Закон (если есть такая необходимость) устанавливает, что нужно делать в той или иной ситуации, что можно делать, а чего — категорически нельзя. Выступать же с какими бы то ни было оценочными суждениями — не дело закона, не дело государства. Это дело партий, частных лиц и их общественных организаций. Попытки одной (причем явно меньшей) части общества навязать свое суждение другой силой государственного принуждения представляют собой, с одной стороны, размывание самого понятия «закон», а с другой — его идеологизацию, превращение в откровенное «дышло», вследствие чего от него начинает дурно пахнуть.
Не в «этом» дело?
Надо сказать, что это не первая попытка использовать закон в качестве политического инструмента. В свое время Кабмин уже предлагал законопроект «О восстановлении исторической справедливости в отношении борцов за свободу и независимость украинского государства». Его авторы предлагали считать деятельность ОУН и УПА «борьбой за свободу и независимость украинского государства». Период с сентября 1939 г. до середины 50-х годов ХХ века предлагалось назвать «движением сопротивления», которое ОУН и УПА вели
«с одной целью — объединения и создания единой Украины», при этом полностью выносились за скобки как имевший место геноцид польского населения, так и убийства несогласных с целями ОУН-УПА украинцев. Основой для разработки этого законопроекта стали исследования Института истории Украины. Я процитирую слова заместителя директора этого института, члена правительственной комиссии Станислава Кульчицкого, сказанные им корреспонденту Радио «Свобода»: «В каждой семье в западных областях Украины есть люди, имеющие отношение к УПА. Это одна из ярких страниц нашей истории. Не в том дело (!!! — Прим. автора), что они расстреливали учителей и врачей; собственно говоря, все число погибших за десятилетия противостояния оценивается цифрой до 30 тысяч человек. Сталин боролся с УПА руками восточной Украины, то есть это была, по сути, гражданская война. Со стороны УПА число жертв превышает 200 тысяч человек; там — 30 тысяч, там — 200, но дело ведь не в цифрах. Люди и по ту, и по другую сторону баррикад страдали, погибали. Так оно было, и это — наша история. В Испании после гражданской войны люди, участвовавшие с обеих сторон, не сразу, конечно, но получали льготы одни и те же и похоронены они недалеко один от другого. А люди, которые были в УПА, боролись за независимость Украины».
Но о геноциде — ни слова! Хотя всякий беспристрастный суд (а именно такие функции взял на себя Институт истории Украины) при вынесении вердикта должен был бы исходить не только из самого факта совершенных преступлений, но и из их мотивации. Ведь это же не одно и то же — убивать в честном бою или в застенках, убивать по идеологическим мотивам или «зачищать территорию» по этническому признаку. И именно это имел тогда в виду ведущий передачи Радио «Свобода» Андрей Шарый, формулируя ее тему: «Правительство Украины подготовило законопроект о реабилитации воинов Украинской повстанческой армии и Организации украинских националистов, проводивших на территории Украины во время второй мировой войны чистки среди поляков, белорусов, цыган, евреев и лояльных советской власти украинцев».
Роль законов в истории
Профессору арифметики, озвучивавшему свое мнение от имени Института истории, вряд ли дано понять без подсказки, что воспитательная, направляющая роль истории в том, что изучающий ее юный человек примеряет к себе исторические роли и выбирает в их множестве что-то для себя. Пусть он скачет себе с пакетом от Кутузова к Багратиону через Бородинское поле, пусть даже оборвет петлю рядом с Пестелем или разделит судьбу с Тарасом Бульбой — в этом нет позора, но, не дай ему Бог, лежать под забором со «Степановыми хлопцями», подкарауливая врача или учителя, чтобы схватить его и расстрелять.
Какое будущее грозит народу, живущему в государстве, управляющему его «единогласными» мыслями с помощью законодательных актов?
У нас уже есть опыт такого управления. Вот проголосовали где-то и постановили, что мой родной язык — то ли потому, что я родился на Украине, то ли потому, что у меня мама украинка — украинский. Голосованием неизвестных мне людей можно мне еще что-то приписать, а я ведь всегда говорил и буду говорить: «Нет, мой родной язык — русский!» Пусть даже как Галилей перед Инквизицией, шепотом:
«А все-таки она вертится!»
Так что, может, мы, предлагая некоторые законы, и идем в Европу, но в Европу времен Галилея, когда именно мнения были наказуемы. Что ж, по Сеньке и шапка…

В тему

Для Александра Мороза «нет проблем»
Верховная Рада Украины Закон «О признании голодомора
1932-1933 гг.» актом геноцида украинского народа примет в течение двух недель. Об этом сообщил на пресс-конференции во Львове председатель ВР Александр Мороз, передает радио «Эра».
По его словам, на прошлой неделе этот проект не был проголосован, потому что затянулось рассмотрение нескольких экономических законопроектов.
Отвечая на вопрос журналистов о признании голодомора геноцидом украинского народа, А. Мороз заявил, что для него этот вопрос не стоит.
«Для меня здесь нет проблем — я в этом случае ссылаюсь не на дефиниции ООН, а на ситуацию в моем селе, где вымерло более половины жителей. Я считаю, что это геноцид», — отметил он.