Известный харьковский общественный деятель Евгений Захаров номинируется на соискание должности уполномоченного по правам человека Верховной Рады Украины. Его кандидатуру поддерживают депутаты от «Нашей Украины» и БЮТ, а также общественные организации, преимущественно финансирующиеся из-за рубежа.

С тех пор, как была принята резолюция 217 А (III) Генеральной Ассамблеи ООН (Всеобщая декларация прав человека), не утихают споры на тему, кто и от кого эти права должен защищать. Обязано ли государство стать гарантом прав для своих граждан или, наоборот, гражданина нужно охранять от державы?
Власть не только защищает права человека, но и ограничивает их, как водится, для блага этого самого человека. Если допустить бесконтрольность государства, то оно начнет не просто ограничивать, но и отбирать права у людей. А чтобы этого не случилось, нужен противовес в лице неравнодушных граждан и организаций. Поэтому только в единстве и борьбе этих противоположностей живет правовое государство.
Кто же должен осуществлять защиту граждан от власти? Во всем мире это правозащитные организации. На территории бывшего СССР они появились так. В 1968 году несколько смельчаков вышли на Красную площадь в Москве с протестом против подавления свободы в Чехословакии. Затем Андрей Сахаров, Лариса Богораз, Генрих Алтунян, Юрий Галансков, Вячеслав Черновол и другие бесстрашные «борцы с системой» рассказали всему миру, как в «одной шестой» закрывают рты и подавляют инакомыслие, как невозможно оттуда выехать за рубеж и как легко въехать в лагерь за «антисоветскую агитацию и пропаганду».
Однако вместе с «перестройкой» появилась возможность не только легальной правозащиты, но и полной профанации этого необходимого обществу дела. Именно на такой путь и стала известная Харьковская правозащитная группа (ХПГ). Давно прошли времена, когда наши права защищали бессребреники, готовые «выйти на площадь в свой назначенный час». Нынешние давно не производят впечатления страждущих, да и сами не подвергались никаким преследованиям. Нынче ни жертве преступления, ни, например, незаконно уволенному с работы в ХПГ искать нечего. У нее совсем другие интересы. Ее многолетний лидер Евгений Захаров увлекся выборами и отменой политреформы.
Я бы, может быть, и промолчал, как это принято уже много лет среди моих коллег, если бы не наблюдал эволюцию этого деятеля и его ближайших сподвижников. Он и его родители когда-то действительно имели отношение к диссидентскому движению. Ежегодно из-под пера ХПГ выходят десятки отчетов, мониторингов и бюллетеней, которые оплачиваются заокеанскими спонсорами. На сайте ХПГ «Права людини в Україні» открытым текстом написано: «Створення нової версії порталу провадиться за сприяння Міжнародного фонду «Відродження» та Національного фонду підтримки демократії (США)».
Ознакомившись с трудами ХПГ за последние шесть лет, я обнаружил то, что делает существование этой организации, мягко говоря, имитацией правозащиты. Еще когда Е. Захаров не занимался политикой и главный принцип такой деятельности (аполитичность) не нарушал, стали заметны изъяны работы его группы. Часто она сама не добывает сведения, а перепечатывает информацию. Но это полбеды — на каждое село правозащитников не хватит, а охват нужен.
Публикуются на сайте и в брошюрах ХПГ только те сведения, которые укладываются в заданную спонсором схему. С основания группы в 1988 году она выглядела так: в СССР (Украине) строится правовое государство, и нужна помощь добрыми советами и деньгами. Затем, где-то с 2001 года, тональность изменилась: Украина — это страна с авторитарным режимом, где нарушаются права человека. И это понятно — ведь иначе денег никто не даст. Вот, например, как описывается деятельность «Поры»: «Активісти Громадянської кампанії «ПОРА!» два роки тому організовували студентські страйки по всій Україні, загальноукраїнські мобілізаційні та просвітницькі кампанії, акції прямої дії тощо. 384 наших активісти було затримано протягом пів року діяльності ще до виборів, постійно проводилися обшуки у регіональних офісах та вилучалася поліграфічна продукція. Всі студенти опинилися під загрозою виключення з ВНЗ. З частини активістів досі не знято судимостей. Не зважаючи ні нащо ми продовжуємо діяти» (сайт ХПГ, 21.11.06) (здесь и далее орфография и пунктуация подлинника сохраняется).
После «оранжевой революции» ХПГ снова вернулась к первой схеме: «Придушення політичних опонентів, використання правоохоронних органів як інструментів політичної боротьби припинилося, і, сподіваємось, назавжди. Волання про «політичні переслідування», які лунають з боку колишніх можновладців, є суцільною демагогією. Жертви політичних репресій не виступають на центральних каналах телебачення, не створюють нові партії і не відкривають нові газети. Навпаки, народилася реальна політична конкуренція, коли політичні сили вже не бояться, що їх розчавлять усією силою державного апарату» (Євген Захаров, «Права людини та основні свободи в Україні: старі й нові виклики» (повний текст доповіді), 23.11.2005).
У своих нынешних покровителей они научились «двойным стандартам» — видеть соринку и не замечать бревна. Настоящий правозащитник не делит защищаемых им на «наших» и «не наших», а Е. Захаров — еще как делит! Очень любят в ХПГ рассказывать о нарушениях прав человека в России, Белоруссии и на Кубе (см. заголовок на сайте «Путин и Кастро — крупнейшие враги свободы прессы», 02.05.06), но молчат об откровенных безобразиях в странах Персидского залива. А уж с началом президентской кампании 2004 года правозащитный камуфляж и вовсе
был сброшен.
Интернет-издание «Політична Україна» опубликовала комментарий Захарова к ходу избирательной кампании-2004. Разумеется, согласно ему, носителем «этической силы» является… Виктор Ющенко. «З огляду на мотиви та реальну типологію владної поведінки згадуються не стільки Л. Валенса з В. Гавелом, скільки В. Ярузельський з Н. Чаушеску. Паралелі на рівні жертв є також беззаперечними: наш Г. Гонгадзе, їх Я. Палах та Є. Попелюшко», — говорит «главный по правозащите». На Западе стало всем понятно, с кем и с чем надо бороться.
Ну ладно, поиграли бы в революцию и начали после инаугурации новой власти заниматься делом — помогать тем, кого государство преследует и унижает. Конечно, встречаются в трудах ХПГ упоминания и о пытках в милиции, и о насилии, но там, где майданная власть в открытую попирала права граждан — никакой защиты и даже сочувствия. О задержании Евгения Кушнарева и его голодовке в знак протеста против произвола (в традициях настоящих правозащитников) — молчок. Реприватизацию ХПГ осудила лишь задним числом, после отставки правительства Юлии Тимошенко: «Вочевидь неадекватними і неправовими були заяви вищих посадових осіб держави про повернення майна у державну власність без відповідних рішень суду, що набрали чинності, а тим більше — обнародування списків підприємств для реприватизації, що порушувало презумпцію невинуватості» (Євген Захаров, «Права людини та основні свободи в Україні: старі й нові виклики» (повний текст доповіді), 23.11.2005).
Во время массовых увольнений по политическим мотивам Е. Захаров писал: «Українське суспільство потребує передовсім очищення, скасування аморальної системи суспільних відносин, посталої за режиму Кучми, але закоріненої ще в комуністичному соціюмі. Йдеться про процес, аналогічний денацифікації Німеччини по Другій світовій війні чи декомунізації країн Балтії та майбутньої Вишеградської четвірки на початку 90-х». (Права Людини, 2005, 02).
Рядом без всяких комментариев дается вообще потрясающий пассаж некоего Александра Костенко, назвавшегося доктором юридических наук: «Революційна ситуація в Україні у 2004 році виникла внаслідок загострення класової боротьби між двома соціальними класами — класом незлочинців і класом злочинців. Клас злочинців зумів перетворити державу на інструмент кримінальної експлуатації незлочинців… То чи може вважатися справедливе покарання злочинців політичною репресією? Жодним чином! Навпаки — це моральний, правовий і, зрештою, політичний обов’язок влади, яка має забезпечувати правопорядок, сприятливий для благополуччя усіх громадян, а не бути знаряддям у руках злочинців». А как же ст. 11 п. 1 Всеобщей декларации прав человека, гласящая: «Каждый человек, обвиняемый в совершении преступления, имеет право считаться невиновным до тех пор, пока его виновность не будет установлена законным порядком путем гласного судебного разбирательства, при котором ему обеспечиваются все возможности для защиты»?
Главная мишень Захарова — политреформа. Он не признает законности ее принятия в пакете (но законность президентства Ющенко для него несомненна!): «Я, например, полагаю, что для ментальности украинцев политически ближе президентская республика. Народу нужно знать, кто гетьман, а для парламентской республики у нас еще нет нормальных партий. Да, Конституцию надо менять, но нельзя нарушать процедуру, как это было сделано. Кучма таки протолкнул в последний момент эту мину замедленного действия — в результате сегодня противоречия раздирают страну». (Права Людини, 2006, 31)
После выборов-2006 ХПГ набросилась на тех, кто за русский язык и против НАТО: «А тут ще й 4 місяці вагань і коливань, коаліціювань помаранчевих. От їхні суперники і вирішили показати їм, що влада насправді в Регіонах. І почалося... То корабель американський чимось завадив, то терміново російська мова в областях, де майже немає української, опинилась під загрозою» (Инна Сухорукова, «Совок з"їв?!», Права Людини, 2006, 23 ).
Самое прискорбное в истории с ХПГ — это то, что она монополизировала правозащиту в Харькове. Работы для защитников прав очень много, но не от выдуманных «бандитов», а от конкретного судьи, работодателя или милиционера. И теперь те, кто готов по-настоящему взять на себя повседневную рутинную работу по защите прав конкретного украинца, денег от своих коллег на Западе не получат, а сам Запад видит нашу жизнь только через кривое зеркало ХПГ и ей подобных структур.
И, наконец, последнее. Настоящий правозащитник всегда вне политической борьбы. Он никогда не объясняет, за кого голосовать, и не советует главе государства, подобно Евгению Захарову, как отменить политреформу и распустить «неправильный» парламент. Неудивительно, что местные спонсоры не считают нужным давать деньги ХПГ. На месте виднее.

В тему

Уполномоченный по правам президента?
Статья Антона Крутова «Оранжевый «правозащитник», или Несколько слов о мистере Захарове, кандидате в омбудсмены», отрывок из которой мы предлагаем вашему вниманию, объемная и не позволяет разместить ее полностью.
Вот что пишет автор статьи о выступлении Захарова 28 ноября 2005 г. на президентских слушаниях «Вызовы, порожденные свободой» в Украинском доме в Киеве.
«Для начала беспартийный борец за права человека поведал аудитории о небывалом прогрессе в сфере прав человека: «...прекращены наиболее грубые нарушения прав человека. Вопли о «политических преследованиях», которые звучат со стороны бывших власть имущих, являются сплошной демагогией».
Это говорилось в то время, когда десятки тысяч людей были уволены с работы «помаранчевыми победителями» по сугубо политическим мотивам; когда Юрий Луценко, произведенный из «полевых командиров майдана» в министры внутренних дел, на всю Украину устраивал шоу с публичными вызовами в МВД; когда Генпрокуратура, выполняя указания «сверху», вовсю лепила «дела» по облыжным обвинениям в некоем «сепаратизме» против Ефремова, Тихонова, Кушнарева, Колесникова.
Самой главной из (угроз для прав человека) он назвал — что бы вы думали? — политическую реформу. «Я фактически выступаю не только от своего имени, а в определенной степени от имени правозащитного сообщества страны. Вступление в силу конституционной реформы с 1 января 2006 года, вероятно, будет иметь пагубные последствия для будущего Украины».
С какой стати «правозащитное сообщество», о чьей «деполитизированности» нам уже давно прожужжали все уши, влезает в сферу, никаким боком не относящуюся к его компетенции? И почему это ограничение полномочий президента и усиление роли парламента непременно несет угрозу правам человека и «реально угрожает государственной независимости и народному суверенитету» (это также цитата из выступления Захарова)? Или для господ правозащитников демократичность режима определяется исключительно фамилией первого лица?
Под конец выступления беспартийного правозащитника он выдал-таки сокровенное: «Впервые в моей жизни я могу сказать, что это мой Президент, это моя власть... Я очень надеюсь, что так будет оставаться и в дальнейшем».
Как говорится, комментарии излишни.