Кто-то, встречая Новый год, может тяжко вздохнуть – еще минус один год жизни.

Но есть в Харькове люди, которых язык не поворачивается назвать пожилыми. Они и в почтенном возрасте продолжают искать себя в творчестве и умеют радоваться жизни каждый день. 

«Господи, куда я попала!»


У харьковчанки Надежды Васильевой необычная судьба. После окончания Харьковского механико-технологического техникума двадцатилетнюю выпускницу назначили на руководящую должность, и Надежда Александровна стала самой молодой в Харькове заведующей швейным ателье. Потом училась в Киеве – в технологическом институте. Вернувшись домой, встретила бравого летчика, который сразу сделал ей предложение и увез в Магадан.

– Проработала в Магадане с 1960 по 1992 год – до распада Советского Союза, – вспоминает Надежда Александровна. – Трудилась в отделе труда и зарплаты в Магаданском областном управлении бытового хозяйства. Но так как я была инженером-технологом – отлично знала организацию производства, могла сесть за швейную машинку и показать работникам любую технологическую операцию. Часто была в командировках, поэтому  исколесила вдоль и поперек всю Колыму. Когда я туда приехала, подумала: «Господи, куда я попала!» – там было много бывших заключенных. Потом узнала, что их осудили во время сталинских репрессий, в основном по статье 58-й – за измену Родине. Многие отбывали срок за то, что в голодные годы подбирали на поле неубранные колоски. Узнав о судьбе некоторых женщин, ужаснулась – в годы репрессий ссылали на Крайний Север даже матерей с грудными детьми.

Знакомство с белым медведем


Швейное производство было налажено в самых отдаленных уголках, поэтому харьковчанка знает как свои пять пальцев и Чукотку – не раз побывала во всех ее районах. Чукчи были заняты промыслом, а в мастерских для них трудились люди с «материка».

– Чукчи-женщины были домохозяйками, а мужчины занимались оленеводством – пасли в тундре оленей, – рассказывает Надежда Александровна. – Мы шили для них одежду, обувь, головные уборы – кухлянки (женские теплые длинные сарафаны), унты и торбоза (сапоги из оленьего меха). Жизнь чукчей была очень коротка: как правило, они доживали лет до сорока – умирали от пневмонии, туберкулеза. Их губил страшный мороз и «южаки» – сильные ледяные ветры.

Надежда Александровна побывала в командировке даже на острове лейтенанта Шмидта.

– Мы жили в гостинице на первом этаже, – вспоминает пенсионерка. – Было жарко, поэтому открыли форточку, и вдруг в увидели, как в нее просовывается белая медвежья морда – испугались до смерти, подняли шум. По радио на острове объявили, чтобы жители поселка закрыли двери и форточки. Медведя отогнали от гостиницы и выпроводили из поселка.

«Я – женщина богемная»




Надежда Александровна считает себя везучей.

– Я – женщина богемная, – делится она. – Так мне сказала ясновидящая. У меня на роду шесть семерок:  родилась семимесячной в 1937 году, 21 числа (7 х 3), в седьмом месяце – июле. Так бывает редко, и, наверное, семерки спасали меня от бед и даже от смерти. В 1962 году я должна была лететь в Харьков из Хабаровска. У меня был билет на самолет, но я перерегистрировала его и полетела позже. Спустя какое-то время получила от мужа письмо: «Я тебя уже похоронил. В тот день проводились учения, ракета сбила самолет, на котором ты должна была лететь. Все пассажиры погибли».   

После 30 лет работы на Севере женщина вернулась в Харьков. Около десяти лет назад начались серьезные проблемы со здоровьем.

– Я была в тяжелом состоянии, думала – не выживу, – делится Надежда Александровна. – Полтора года не ходила, но Бог меня любит. Стала понемногу выкарабкиваться и подумала: «Нельзя сидеть дома – нужно идти в коллектив». Узнала, что в районах существуют территориальные центры, где проводят время одинокие люди, живут интересной жизнью – организовывают мероприятия, посещают  театры,  музеи,  цирк.

Обратная сторона политической агитации


Сейчас 76-летняя Надежда Васильева – активистка территориального центра социального обслуживания Киевского района.

–  Я всегда стараюсь приносить людям радость, поэтому стала выпускать стенгазеты ко дню рождения сотрудников и членов терцентра, – говорит энтузиастка. – Потом начала практиковать и ко всем праздникам: ко Дню влюбленных, к Пасхе, ко Дню партизанской славы, к 8 Марта. К 2014 году  сделала очень красивую стенгазету: украсила ее мигающими лампочками и изображениями трех лошадей. Рисовать я не умею, поэтому картинки вырезаю из журналов, покупаю открытки, использую материалы из газет.

Для газет активистка использует, как правило, ватман. Пенсии на дорогую бумагу не хватает, зато очень выручает политическая реклама. После выборов пенсионерка нашла огромные плакаты с изображением кандидатов. Качество бумаги просто отменное, и обратная сторона очень подходит для творчества.

«Молодые души никогда не стареют»


А еще в терцентре Надежда Александровна вспомнила о своей профессии и занялась шитьем. К 70-летию освобождения Харькова сшила роскошный национальный украинский костюм и в праздничные дни презентовала свое творение в саду Шевченко.

– Кроме того, я сшила для праздника большую куклу с длинной косой: мне предлагали ее продать, но я отказалась – это мой оберег. Кстати, мы с куклой были в саду Шевченко в одинаковых юбках. Ткань я нашла в секонд-хенде: купила красивую малиновую юбку с блестками, постирала, перекроила ее и сшила две юбки – себе и кукле. Зрители заметили, что мы с куклой одинаково одеты. Даже заместитель городского головы Светлана Горбунова-Рубан подошла ко мне: «Никто не ошибется, кто хозяйка этой куклы». Дома не сижу, не грущу, я счастлива, что все время в коллективе. Люди и руководители в терцентре просто замечательные. От всей души желаю не сдаваться, не печалиться, что идут годы и седеют волосы. Главное – чтобы душа всегда оставалась молодой, – желает харьковчанам  Надежда Александровна.

Чтобы найти себя в танце, работала с актрисой


Мадина Губаева по образованию инженер-механик. В молодости танцевать не было возможности – воспитывала детей. Танцами всерьез увлеклась, выйдя на пенсию. Но прежде чем найти себя, испробовала разные танцевальные направления.

– В танце я всегда чувствовала себя хорошо: тело свободно отзывалось на ритм  и мелодию,  – рассказывает Мадина Губаева. – Наступил момент, когда я пересилила робость и переступила паркет танцевального зала ДК связи, куда ходила на курсы бальных танцев. Особых успехов не было – просто училась работать с телом, овладевала техникой, приучалась слушаться партнера. Затем решила попробовать себя в восточных танцах. Этот период был недолгим, но я научилась быть раскованной. Последние девять лет занимаюсь в школе фламенко: на меня произвели впечатление новые ритмы и непривычные мелодии, страстность, смысловая наполненность, возможность самовыражения. И я уже легко и свободно перешла к своим интеллектуальным танцам. Увидела, что танец – это рассказ, драматизм. И чтобы он стал выразительным, над своими первыми танцами  работала вместе с актрисой.

Скамейка у подъезда – не для него




Партнер Мадины Губаевой по танцам – 80-летний Альберт Есаков. До пенсии работал инженером, причем находил себя в разных сферах – диссертацию защищал по электроаппаратам, занимался микроэлектроникой, потом химическими технологиями. Выйдя на пенсию, не плюхнулся на скамеечку у подъезда рядом с ровесниками.

– О чем я буду с ними разговаривать? – удивляется Альберт Есаков. – Как нужно обжаривать мясо, сколько детей у чьей-то племянницы или почему соседка развелась с мужем?

У Альберта Есакова масса увлечений. Он страстно увлечен фотографией (в его квартире на стенах вместо обоев фотоснимки). На пенсии увлекся танцами. У него две партнерши: Мадина Губаева и 28-летняя Мария. Танцы стали продолжением другой его страсти.

– Я пою с детства. Пою всегда – в любое свободное время что-нибудь мурлычу. Занимаюсь в театре-студии «Калейдоскоп», танцую сальсу, танго, вальс. Нас приглашают выступать в клубы, во дворцы культуры.

Пенсионеру мало музыкальных увлечений: он пишет стихи, фантастические и приключенческие романы, которые размещает в интернете.

– Люблю писать стихи с упоминанием женских имен, – делится Альберт Сергеевич. –  Одна женщина, прочитав в сети мое стихотворение, написала комментарий: «Это типично юношеское стихотворение о любви». Я ей ответил: «Да, когда я его написал, мне не было еще и 60 лет».

На любимом болоте познакомился с Русалкой




У Альберта Сергеевича есть укромное местечко, где он тайно встречается с юными музами.

– У меня есть любимое болото, – рассказывает Альберт Есаков. – Летом каждое утро я сажусь на велосипед и еду туда загорать. Это не совсем болото: в том месте течет поросший камышами ручей. Красота – плавают утки, скачут лягушки, бегают ящерицы. Я живу в современной квартире с ванной, горячей водой, газом, но десять минут на велосипеде – и оказываюсь в деревне. Об этом можно только мечтать. Там я написал рассказ о том, как на болоте познакомился с Русалкой: она была психологом с высшим образованием, ей было 22 года. Потом я написал другой рассказ – как она от меня ушла: вышла замуж за фрезеровщика.

Велосипед – не единственное спортивное увлечение Альберта Есакова.

Едва на улице теплеет, 80-летний мужчина достает роликовые коньки.

– До войны катался на коньках, – вспоминает Альберт Сергеевич. – А на ролики встал в 1990-х годах.  В те годы  пенсия у меня была 50 гривен. Я начал ныть дочери: «Хочу ролики! Хочу ролики!», пока она мне их не подарила. Свекор тогда спросил у нее: «Он что, надевает ролики и сидит в них на диване?». Ему трудно было представить, что  70-летний человек может рассекать по городу на роликах.

К слову, седовласого мужчину на роликовых коньках не очень-то понимали и  прохожие на улицах.

– В парке Горького я никого не удивляю: там у меня много знакомых, – говорит Альберт Есаков. – А живу я на Рогани, и 20 лет назад считалось, что ролики – это детская забава. Как-то около супермаркета ко мне подъехала первоклашка на роликах и проинформировала: «Там двое дядек сказали, что вы дурак». Все лето я катался в своем районе, ко мне привыкли и даже стали интересоваться, какие ролики лучше купить ребенку. В троллейбусе меня узнают: «Здравствуйте. А почему вы без роликов?».

Любимое место для катания – парк Горького. Пока ЦПКО ремонтировали, приходилось кататься по неровному асфальту в саду Шевченко, но когда открыли длинную широкую аллею в обновленном парке – три часа не мог остановиться: там асфальт такой идеальный, что можно ехать с закрытыми  глазами. Катающаяся в парке молодежь считает его своим.

– При первом знакомстве ко мне относятся настороженно: боятся, что я начну рассказывать о том, что раньше жизнь была лучше или какая плохая сейчас молодежь. Но через несколько минут понимают, что такие разговоры мне не интересны. Роллеры, которые со мной катаются, даже подростки, называют меня по имени.

«Мне всегда было чем заняться»


Многие страшатся выхода на пенсию, а Альберт Есаков не нарадуется.

– Когда человеку нечем заняться – это страшно: он либо работает, пока его с работы не вынесут, либо уходит на пенсию и быстро умирает, поскольку не представляет себе жизни без работы. Двадцать лет на пенсии – это самое счастливое время моей жизни, – признается Альберт Сергеевич. – Теперь я не обязан никуда идти, ни перед кем отчитываться, следить за своими подчиненными, докладывать начальнику. Я могу делать что хочу, а могу вообще ничего не делать: лечь и смотреть в потолок. Правда, это у меня никогда не получается. Мне всегда было и есть чем заняться.