Киноэпопея, которую режиссер Питер Джексон начал в 2000 году, продолжает набирать обороты – на экраны вышел «Хоббит: Пустошь Смауга» – вторая часть кинотрилогии «Хоббит», экранизации книги Джона Толкиена «Хоббит, или Туда и обратно».

А накануне в эксклюзивном интервью «АиФ» режиссер Питер Джексон рассказал о том, что осталось за кадром.

– Вы в героях не запутались? Или для каждого придумывали какую-то фишку, чтобы их очеловечить?

– Толкиен все это сделал за меня – в его книге каждый персонаж, место и событие выписаны так, что читатель буквально живет в этом мире и знает каждого героя чуть ли не в лицо, как своих соседей. Так что спутать их очень сложно. Кроме того, я подбирал актеров, которые привнесли бы в свой образ что-то свое. Например, на роль дракона пригласил Бенедикта Камбербэтча, потому что у Бена много общего со Смаугом. Не хочу сказать, что он такой большой и жадный мерзавец (смеется). Но Смауг – необыкновенно умное существо с высочайшим интеллектом. А среди актеров трудно найти человека более образованного и интеллектуального, чем Камбербэтч, – недаром он сыграл и Шерлока Холмса, и Джулиана Ассанжа. Мы Смауга даже внешне сделали в чем-то похожим на Бена. Для этого установили камеры, которые следили за ним и регистрировали его манеру двигаться, мимику. А Мартин Фримен в своего хоббита Бильбо привнес гораздо больше юмора, чем ему отпущено по книге и даже по сценарию. Я знал, что Мартин сделает шедевр, поэтому пошел на почти беспрецедентный шаг и задержал начало съемок на целых два месяца, так как Фримен был занят на съемках в сериале о Шерлоке Холмсе.

– В чем, по-вашему, феномен книг Толкиена? Ведь романов в стиле фэнтези пишут килограммы, но популярен у миллионов именно он.

– Хороший вопрос, вот только я боюсь, что не смогу дать на него умного ответа. Но сперва я хотел бы вас поправить. Книги Толкиена – не роман в стиле фэнтези. Это легенды. А легенды живут вечно. Древнегреческие и древнеримские легенды и мифы сочинили тысячелетия назад, но книги, в которых они изложены, читаются и перечитываются из поколения в поколение. По ним постоянно снимают фильмы, и фильмы эти не приедаются.
Дело еще и в том, что у англичан нет своих легенд со времен завоевания их норманнами. Все было утеряно еще тысячу лет назад. Толкиен в бытность свою профессором Оксфордского университета очень интересовался легендами разных народов, прекрасно знал и разбирался в греческой и римской мифологии. Зная, как формируется этот жанр, он сочинил своему народу легенды, которые они потеряли. То есть не просто дал англичанам, а потом и всему миру захватывающие романы, – он вернул им часть их истории.
Но есть и еще один аспект. В романах Толкиена описывается то, что актуально и сегодня. Вглядитесь внимательнее, и вы увидите, что большинство ситуаций и событий в книгах Толкиена будто взято из нашей с вами жизни. Замените эльфов на обычных маленьких людей. А дракона – на жадного богатея, который нахапал золота и сидит на нем, стережет. И не потому, что оно ему позарез нужно, а потому, что у него уже мозги так работают: это мое, никому ничего не отдам и никому не буду помогать. Легенды вечны, потому что описывают вечные интриги.

– Вы снимали фильм на скорости 48 кадров в секунду против 24. Не боялись, что зрители обрушатся на вас с протестами: мол, режиссер пытается их зомбировать?

– Снимать фильм можно на любой скорости. Главное – на какой скорости его показывать. Да и нет в скорости 48 кадров в секунду ничего опасного, никто в зале в зомби не превратится. Дело в том, что скорость 24 кадра в секунду была взята за эталон еще в 1927 году, когда кино только начинали снимать. На такой скорости работали ручные камеры. И, чтобы совмещать кадр со звуком, скорость съемки не должна была быть больше. Но сейчас технологии настолько ушли вперед, что снимать на скорости 24 кадра и дороже, и вообще это анахронизм. Нужно переходить к более современным методам.

– На Толкиена вы потратили огромный кусок жизни – почти 15 лет. Почему?

– Мне повезло, так как мои родители подарили мне камеру, когда мне исполнилось 9 лет. С тех пор я снимаю постоянно. Я всегда любил фэнтези, считал это чуть ли не своим призванием, мечтал снимать фильмы в этом жанре. Но тогда мне даже и не снилось, что я возьмусь за Толкиена. А когда начал, то останавливаться на полпути уже было нельзя.