Время сберегло редкий, но весьма любопытный документ, датированный 14 июля 1941 года и связанный с Харьковом. Вспомним хотя бы мимоходом, что это были за дни для нашего еще тогда не прифронтового, но уже настроенного на фронт города. Шел массовый призыв военнообязанных харьковчан, срочно перестраивались на выпуск военной продукции городские предприятия. Во дворах жилых домов, в скверах и на обочинах дорог отрывались щели для укрытия от налетов вражеской авиации, которые грозили начаться со дня на день и в Харькове.

Настраивалась на военный лад и пресса. В редакции харьковской «молодежки», разместившейся в самом центре города на площади Тевелева, 30-а, кипела напряженная, строго отлаженная работа тех, кто выпускал перед уходом на войну свои последние номера. Уходивших на фронт заменяли немногочисленные остающиеся, в основном женщины. Ворох забот обсел и молодого редактора Дмитрия Прилюка, тоже готовившего свой походный мешок на фронт.

До ухода в военкомат нужно было успеть многое: «дострелять» по врагу громящие пропагандистские статьи, подготовить передачу дел присланному ему на замену Феде Макивчуку (кстати, позже — редактору «Перца»), обеспечить эвакуированных из Киева коллег жильем, пропиской и т.д. Так появился на свет и упомянутый выше документ — ходатайство редакции перед Харьковским эвакопунктом, который гласил: «Редакция газеты «Ленінська зміна» просит разрешения на прописку на местожительство в г. Харькове сотруднику нашей газеты тов. Слободенюку И.Н., который крайне необходим для работы в газете». И подпись: «Ответственный редактор Д. Прилюк».

Речь шла о том самом Слободенюке, который после войны возглавил факультет журналистики Киевского университета имени Т.Г. Шевченко, проявил себя прекрасным журналистом и мудрым наставником студенческой молодежи.

Газета сражалась до последнего и только в августе прекратила свой гражданский, так сказать, выпуск, накинув на плечи солдатскую гимнастерку и влившись в армейскую прессу.

В кругу друзей

Посетив свое бывшее издание много десятилетий спустя уже как декан Киевского журфака и инспектируя здесь своих студентов-практикантов, Дмитрий Михайлович охотно рассказывал нам о своей тревожной молодости той поры, о своих путях-дорогах, о возвращении к мирной жизни после столько пережитого. Сотрудники и практиканты газеты сидели тесной кучкой вокруг именитого рассказчика в редакционной комнате-музее, напомнившей гостю столько близкого и дорогого. Он рассказывал об уходе на войну вместе с недавним же «лензмінівцем» Олесем Гончаром, о высочайшем патриотическом порыве молодежи в дни огромного всенародного подъема, о готовности сложить головы на поле брани, но победить. Лишь суровая фронтовая действительность жестоко просветляла наши задурманенные великопатриотическим порывом головы, говорил гость, заставляла по-новому осмыслить жестокую военную жизнь, по-походному перестроиться, закалиться в боях, выжить и победить.

Зал смеялся и аплодировал…

После памятного визита в нашу газету неумолимая судьба отвела Дмитрию Михайловичу, как оказалось, всего лишь несколько лет. Он ушел из жизни 22 сентября 1987 года. Еще успел выступить перед первокурсниками столичного института журналистики, пошутив, что вряд ли теперь может стать удачной рекламой столичного вуза: «Я поступал в институт таким, как вы сейчас, а 55 лет журналистской работы сделали меня таким, каким вы видите, — белым и лысым». Зал смеялся и аплодировал…

Дома с улыбкой рассказывал об этом выступлении жене — Вере Григорьевне Жданенко-Прилюк. А через три недели его не стало — инфаркт… Так и не дождался выхода в свет своей многострадальной книги, рукопись которой два десятилетия кряду пролежала в сейфе КГБ. Роман увидел свет позже. Мало кому из бывших студентов Дмитрия Михайловича было известно о существовании его «засекреченной» рукописи. Да и вообще, многочисленные выпускники Прилюка, среди которых немало руководителей газет и информагентств, известных телеведущих, литераторов, почему-то обидно мало знали о судьбе своего декана, бессменно руководившего факультетом журналистики почти 15 лет.

Побратим и ровесник Олеся

В свои неполные семьдесят Дмитрий Михайлович успел очень многое. Ровесник Олеся Гончара, он, как и будущий классик украинской литературы, родился в тихой сельской глубинке, на Хмельнитчине. Как и Олесь, еще учась в школе, становится активным селькором районной и областной газет. Видя незаурядные способности активного юнкора, земляки направили одаренного юношу на учебу в Украинский коммунистический институт журналистики в Харькове, который он блестяще окончил.

Только вот недолго пришлось оттачивать свое журналистское перо новоиспеченному газетчику: началась война, которую он, как и Олесь Гончар, начинал в студбатовском строю харьковчан. Войну прошел «от звонка до звонка», залечивая раны, преодолевая контузию, выдержав до конца напряженнейшую борьбу с ненавистным врагом.

Лишь после войны открылась возможность испытать на деле свое журналистское умение. И он определяется в областную газету «Зоря Полтавщини», пройдя в ней нелегкий путь от собкора до замредактора. В редакцию «Вінницької правди» он пришел уже руководителем газеты. Огромный жизненный и журналистский опыт был сполна востребован на должности консультанта отдела пропаганды и агитации ЦК Компартии Украины. А потом — во главе «Київської правди» и республиканского «Колгоспного села», ставшего позже «Сільськими вістями» и снискавшего заслуженное уважение и доверие миллионов тружеников села.
Перейдя в 1958 году на преподавательскую работу, успешно возглавлял университетский факультет журналистики, зарекомендовав себя талантливым педагогом, научным работником и умелым наставником студенческой молодежи.

Коллеги удивлялись, как такой загруженный разнообразной работой человек умудряется еще и находить лазейку во времени, чтобы выдать добрых три десятка научных работ, издать более двадцати книг, выступать с публичными лекциями, сотрудничать в бесчисленных советах, комиссиях, семинарах. Повести и романы, сборники очерков, фельетонов, публицистических статей. Труды выдающегося ученого и педагога были высоко оценены: он был удостоен почетнейшей тогда республиканской журналистской премии имени Ярослава Галана. За заслуги перед страной Дмитрия Михайловича наградили орденом Трудового Красного Знамени, многими медалями.

Вот о таком человеке — страстном писателе, публицисте, воспитателе журналистской смены — напомнила та коротенькая деловая записочка, подписанная им в суровом 1941-м.
…Ныне на фасаде дома по киевской улице Заньковецкой, где жил со своей дружной семьей Дмитрий Михайлович, установлена мемориальная доска с барельефом талантливого писателя. Долгие годы память о нем свято хранила вдова выдающегося педагога, журналиста и литератора Вера Григорьевна, аккуратно посещавшая традиционные ноябрьские «прилюковские чтения» в институте журналистики…

Породнил их Харьков

Ему едва исполнился 21 год и ей было столько же, когда они впервые встретились. Случилось это в городе студентов — так уже тогда именовался Харьков. В сентябре отмечался международный юношеский день — МЮД — и лучших студентов всех вузов города собрали на конференцию. Дмитрий оказался Верочкиным соседом и успел приглянуться ей своим роскошным чубом и неотразимыми голубыми глазами. Парень учился в Украинском институте коммунистической журналистики (УКИЖ), она была студенткой-медичкой. После знакомства студент Прилюк провожал свою спутницу прохладным осенним вечером до ее общежития через весь город в одном пиджаке, без пальто, которое у него перед этим… украли в библиотеке совсем новеньким, только купленным за стипендию.
Через полтора года они решили расписаться. Регистрацию в ЗАГСе назначили на 27 января 1941 года — понедельник. Ни свадебных нарядов, ни застолья у скромных молодоженов не оказалось — еле перебивались на стипендию. И когда из ЗАГСа пришли к ней в общежитие, из угощений у юной «бесхозной» хозяйки оказался разве что тощий фасолевый суп. Но они все равно были счастливы. И с тех пор в годовщину своей свадьбы всегда готовили для себя это нехитрое блюдо.

Это чудо великое – дети…

А потом пошли дети. То, что у супругов подрастало двое здоровых мальчишек, медики посчитали бы чудом, так как у Веры с мужем не совпадали гены, а в таких семьях дети могут оказаться умственно и физически неполноценными. Вера плакала — ведь они с мужем уже потеряли троих деток.

Первый ребенок родился в начале войны — очень слабенький, прожил всего пять недель. Дмитрий был уже на фронте. Вера с родителями осела в Лубнах, оккупированных немцами. Жили впроголодь, добывая из-под снега буряки. Когда в сентябре 1943 года Лубны освободили наши войска, она получила наконец долгожданную весточку от мужа — аж из Алма-Аты, куда Дмитрия направили с фронта на учебу в авиашколу. Сразу же решила ехать к нему. Родители и друзья отговаривали: отправляться одной в такую даль без документов, денег, теплой одежды — это безумие! А Вере хотелось любой ценой быть рядом с самым дорогим для нее человеком.

Заведующий райздравотделом на страничке из школьной тетради написал, что врач Жданенко направляется в Алма-Ату со своими теплыми вещами, поставил печать и подпись. С этим «документом» да еще с мужниным письмом со штампом полевой почты Вера и отправилась в далекий и трудный путь.

Ей приходилось кочевать с поезда на поезд. В дороге часто проверяли документы, штрафовали, высаживали, грозили арестом и судом, даже лагерями. Но она не отступала.
Уже в Алма-Ате, на проходной общежития авиашколы, дежурный курсант спросил Веру: «А вы настоящая его жена?» Но из-за угла курсантского общежития уже выбегал статный молодцеватый военный, приговаривая на ходу: «Моя рідненька Вірусю, я лечу до тебе...»

Вызов генам

…Второй их ребенок появился на свет нежизнеспособным, а Вера после родов долго болела. Всего лишь месяц прожил их третий мальчик, умерший от заражения крови. Никто не мог установить диагноз и причину смерти детей. Вера решила проконсультироваться у специалистов родного Харьковского мединститута. В Харьков они приехали уже после войны, когда демобилизованный Дмитрий Прилюк смог вернуться в аспирантуру при университете — на кафедру известного академика Булаховского.

И вот на приеме академик-дерматолог сказал ей, что у мальчика редкое заболевание, практически неизлечимое. Гены супругов не совпадают, и у них один выход — расстаться. В другом браке, рассуждал врач, она будет иметь здоровых детей. Сообщив о столь беспощадном медицинском приговоре мужу, Вера сказала: «Чтобы тебя не мучить, я согласна переживать это горе сама». А Дмитрий ответил: «Не для того мы берегли нашу любовь, чтобы вот так расстаться. Очень прошу тебя, давай попробуем еще раз. Если врач все-таки прав, будем жить без детей, захочешь — возьмем приемного малыша… Нам нельзя расставаться!»

Через год у них родился Юрий. А через два года и семь месяцев — Вячеслав. Замечательные, здоровые мальчики. «А твой академик поспешил», — не раз шутил потом Дмитрий. Он работал тогда в областной газете «Зоря Полтавщини», и жили они в одной комнате, без кухни, без лишнего куска хлеба, даже укрываться было нечем… Зато были вместе. А с ними — сыновья.

Опальный редактор

Много лет спустя Дмитрий Прилюк стал редактором республиканской газеты «Колгоспне село» (позже — «Сільські вісті»). Газета при нем часто печатала фельетоны. Один из них критиковал огульный хрущевский призыв с помощью полуразрушенных ферм догнать и перегнать Америку по производству мяса и молока. В 1958 году в Москве на ВДНХ был объявлен конкурс газет — на лучшее освещение жизни села. Первое место присудили газете «Колгоспне село». А буквально через неделю Прилюка вызвали в ЦК КП (б) У «на ковер» при участии самого Н.В. Подгорного. Решение Президиума ЦК КП(б)У было единодушным: Д.М. Прилюк с работой ответственного редактора не справился и должен быть немедленно отстранен от должности. Спас опального газетчика Киевский университет. Тогдашний ректор академик И.Т. Швец предложил Дмитрию Михайловичу работать на факультете журналистики. В ноябре 1958 года вчерашний «провинившийся» редактор пришел в университет.

Как-то он рассказал жене, что начал писать роман о судьбе репрессированных при Сталине. Отговоры жены не помогли. В том же году автор отнес в издательство «Радянський письменник» рукопись своего политического романа «Роки неспокійного сонця». Книга должна была выйти в 1965 году.

Но в конце 1964-го рукопись без всяких объяснений вернули, а ее первый экземпляр из цензуры забрали в сейф КГБ, сообщив, что роман никогда не выйдет в свет. Рукопись оттуда возвратили только весной 1987-го. И тогда же ее решил напечатать журнал «Вітчизна». Но до журнальной публикации Дмитрий Михайлович не дожил всего несколько месяцев. Стараниями его жены в 1991 году этот роман вместе с воспоминаниями о Дмитрии Михайловиче Прилюке все-таки вышел в издательстве «Радянський письменник».
Деканом же факультета Прилюк был, так сказать, дважды. Первый раз — в 1965 году, подал заявление на увольнение в 1969-м — в знак протеста против того, что ни ректорат университета, ни Минвуз УССР не согласились тогда с его идеей создать индивидуальную учебную программу подготовки журналистов, а по сути — «автономизировать» факультет. Вторично он возглавил факультет в 1972 году.

«Он был очень хорошим преподавателем, — вспоминает главный редактор газеты «Факты» Александр Швец, — я заслушивался его лекциями. Но главное, он был учителем жизни. Знания могут дать многие учебные заведения. А вот встретить учителя, который привьет тебе доброту, человечность, порядочность, в том числе профессиональную — это большая редкость. Дмитрий Михайлович был такой редкостью…»