Отрывок из статьи В. Корнилова, опубликованной в газете «2000» от 16 февраля, который касается эпизода, во время которого Владимир Огрызко общался с российской делегацией, посетившей в прошлом году Украину, на украинском языке. Именно В. Корнилов и был переводчиком, с помощью которого удалось выйти из затруднительного положения.

То, что Огрызко не хотят видеть министром иностранных дел не только представители антикризисной коалиции (во всяком случае, многие из них) или кто-то там в Москве, но и кое-кто в секретариате президента (а может, и в СНБО), — факт общеизвестный. Думаю, всем понятны и причины такого нежелания. Главная из них: и в коалиции, и в Секретариате, и среди людей, более или менее знакомых с состоянием нашей внешней политики, многие уверены: назначение Владимира Огрызко на пост министра не будет способствовать налаживанию российско-украинских отношений.
Сейчас модно стало публиковать мемуары «переводчика Сталина», «переводчика Брежнева» и т. д. Я позволю небольшой «мемуар» от себя — от «переводчика Огрызко». Я этого не собирался делать, пока не услышал любопытный комментарий самого и. о. министра иностранных дел о причинах его вызывающего поведения.
Оказывается, по словам Огрызко, он подготовил тезисы на украинском языке и поэтому не смог перестроиться. Приятно узнать «истинные» причины такого «дипломатического» поведения от украинского дипломата через год после мероприятия. Однако почему-то год назад Владимир Огрызко на «круглом столе», организованном Институтом стран СНГ, где я был модератором, назвал совершенно иные причины, даже ни словом не обмолвившись о неких заготовленных «тезисах». Для того чтобы прекратить спекуляции на данную тему (сам Огрызко просил это сделать), я процитирую дословно, как же тогдашний первый замминистра пояснил свой отказ говорить с российской делегацией по-русски.
Это был большой «круглый стол», в котором соотношение российской и украинской делегаций составляло примерно 50 на 50. Причем из Москвы мы привезли массу видных политиков, депутатов Госдумы, политологов, известных журналистов, представителей духовенства. Априори на таких «круглых столах» с участием граждан разных республик СНГ используется язык межнационального общения — русский (кстати, этот статус закреплен за ним и в украинском законе «О языках»). Дипломатичность всегда требует, чтобы ты говорил на языке, понятном всей аудитории. Это понимали даже «національно свідомі» участники «круглого стола». Скажем, даже депутат от Народного руха выступал по-русски. Но не Огрызко. Тот начал выступать на «державній мові». Константин Затулин вежливо намекнул первому замминистра, что в зале присутствуют выходцы из разных стран СНГ (например, известный политолог Андроник Мигранян), для которых и русский язык не является родным, а соответственно, им сложно точно понимать украинский язык.
И вот тут Огрызко довольно четко, ясно и недвусмысленно объяснил причины своего неуважительного по отношению к аудитории поведения: «Я просто исхожу из того, что кое-кто из российских политологов — и мы сейчас это видим и читаем во многих интернет-сайтах — вообще считают, что украинцы — это несуществующая нация, таких просто-напросто физически нет, что украинский язык — это виртуальный суржик между русским и польским. Поэтому я думаю, что так как это суржик в понимании кое-кого из ваших политологов, то я думаю, что вы поймете очень просто. Если ж нет, то вы признаете, что это — язык. Правда?»
Несмотря на наше признание за украинским языком права называться таковым, Огрызко продолжил выступать по-украински (судя по его логике, он таки решил, что это — суржик?) Когда известный российский богослов Андрей Кураев спросил замминистра, выступает ли он на европейских конференциях по-украински или все-таки по-английски, Огрызко вновь ответил не очень дипломатично: «Это ваши проблемы, пан Кураев. Я не собираюсь у себя дома подчиняться вашим правилам, дорогой пан Кураев».
Вот тут-то мне и пришлось переводить спич господина Огрызко на русский язык.
Как видите, ни слова о языке «тезисов» тогда не прозвучало. Российской делегации дали понять, что она в гостях, а соответственно, должна подчиняться правилам «гостеприимных» хозяев. Любопытнее всего тот факт, что буквально через несколько недель уже украинский МИД проводил в Киеве саммит ГУАМ.
И что: вы думаете, пан Огрызко организовал синхронный перевод? Ну что вы, уж с представителями солнечных Грузии, Молдавии и Азербайджана наш МИД нашел общий язык — конечно же, русский! И даже занес его в качестве официального в Устав ГУАМ.
Получается, по логике Огрызко и Тарасюка, по-русски надо общаться с кем угодно, но только не с представителями России. И как, скажите, Москва должна после этого относиться к данным господам? И как, скажите, мы собираемся налаживать теплые, дружественные отношения с «самым главным стратегическим партнером»?
Конечно же, это не дело России — определять, кто будет у нас возглавлять МИД. В отличие, кстати, от Польши, чей министр иностранных дел поспешил поддержать кандидатуру Огрызко (странно, почему не слышно гневных одергиваний на сайте «Нашей Украины» по поводу «давления», «диктата» или «вмешательства во внутренние дела»?), официальная Москва не будет комментировать сей факт и примет любую кандидатуру. Конечно же, это наше с вами дело. Просто мы должны сами для себя задать вопрос: хотим мы налаживания отношений с Россией? Все опросы общественного мнения показывают, что этого хотят и восток, и запад Украины. Значит, мы должны подумать, что мы сами можем сделать для этого.
Ответ будет очень простым. Мы должны получить вменяемый МИД, дипломатичного министра, который сможет выстроить как минимум ровные отношения с нашими соседями и, само собой, отменить порочную практику преследования иностранцев на нашей территории. Это не решит всех проблем. Но, смею вас заверить, очень быстро положительный эффект ощутит не только Петр Порошенко, но и вся Украина в целом.