В культурно-деловом центре «Гостиная на Дворянской» открылась фотовыставка Владимира Оглоблина.

Выставка получилась дважды юбилейной: 26 июня известному фотохудожнику исполнилось 60 лет, а экспозицию он посвятил 170-летию со дня рождения Ильи Репина, которое будет отмечаться 5 августа.

У фотографа в Тверской области есть речка


Выставка называется «Академичка» — так именуют академическую дачу имени Ильи Репина — старейшую творческую базу живописцев в Тверской области. Те места всегда манили художников, там не раз работал Илья Репин. И там же прошло детство Владимира Оглоблина: его мама родом из Тверской области, жила неподалеку от «академички». Живописцы нередко гостили в доме Оглоблиных. 
 
— Видимо, красота среднерусской возвышенности, работа художников, творческая среда у нас дома, попали в меня с самого детства, — вспоминает фотограф. — Потом я много раз был на «академичке» — это та самая Земляничная поляна, куда меня тянет постоянно. За последние четыре-пять лет сформировалась коллекция фотографий, которую я и представил в Харькове под названием «Академичка». Это — мой долг, моя философия по отношению к местам детства.

В этих благодатных местах у Владимира Оглоблина даже есть речка-тезка.

— Недавно я узнал, что маленькая речушка, которая впадает в Мсту, называется Володина речка. Так что у меня там своя речка, — улыбается фотограф.

Заядлый путешественник обнаружил Клондайк




«Академичка» заворожила Владимира Оглоблина: историк по образованию, он с головой ушел в фотографию, повидал множество экзотических мест. В поисках красоты объездил Западную Сибирь, Карелию, Якутию, Архангельскую область, Арктику. Был на Тянь-Шане, Колыме, Чукотке, Алтае, в Средней Азии и Каракумах. Оседлая жизнь для Владимира Оглоблина невыносима. Признается, что даже три месяца оставаться дома — для него мучительно. Впрочем, фотохудожнику и в Харькове не сидится: он открывает для себя чудеса в местных окрестностях.

— Я осваиваю Харьковскую область — продолжаю открывать красоту в местах, которые для многих почти неприметны. Я снимаю в нашем регионе более десяти лет. Мои открытия Харьковщины начались с усадьбы художницы Зинаиды Серебряковой в селе Нескучном. Чемпион по интересным местам для меня — Двуречанский район. Там есть все и для души, и для фотографии: интересные ландшафты, меловые выходы, горы, реки, туманы — харьковская экзотика лесостепной зоны.

Здорово сидеть на краю земли и болтать ногами


Самим экзотическим местом, где побывал фотохудожник, по силе ощущений считает Чукотку.

— Как говорил мультяшный герой Муми-тролль, здорово сидеть на краю земли и болтать ногами, — смеется Владимир Оглоблин. — Я сидел на краю земли, смотрел через Берингов пролив на Аляску и испытывал состояние полета. Такие же редкие чувства я испытывал в Якутии, в Арктике.

Чаще всего он отправляется в путь один и предпочитает места, где не отвлекает цивилизация: только в уединении можно заметить божественное откровение и красоту, уверен фотохудожник. Уединение чревато: нужно не только сделать удачную съемку, но и позаботиться о том, чтобы выжить. В путешествиях по безлюдным местам нужно многое уметь — готовить еду из того, что найдется, спать в тайге или на болоте, не замерзнуть в мороз, а также водить автомобиль и обращаться с оружием. В пути любая оплошность может стоить жизни, особенно в экстремальных регионах.

— Как-то в Арктике на Земле Франца-Иосифа, когда с вертолета на снег сбрасывали вещи членов нашей экспедиции, забыли мой небольшой рюкзак, в котором были теплые вещи — унты, рукавицы. Мой арктический переход был очень тяжелым — целую неделю я шел в кирзовых сапогах (с учетом сильного ветра было под 50 градусов мороза). Было очень холодно. Я едва не остался без ног, их удалось сохранить только благодаря хорошему врачу, который был в составе экспедиции, — вспоминает Владимир Оглоблин.

Одинокий путник — лакомый кусок для хищного зверя


Когда хищник застает врасплох, первое ощущение — наступает паралич тела, мыслей, действий, — делится ощущениями фотохудожник. — Как-то в Якутии медведь загнал меня и профессионального охотника на лиственницу. Вернее, не загнал — мы сами туда залезли, не успев схватить оружие, причем взобрались по чистому стволу без веток и сучьев метра на четыре. На дерево я взобрался вместе с фотоаппаратом, но снимать не смог, иначе слетел бы с дерева как шишка: руками пришлось плотно обнимать ствол дерева.

Медведь стоял прямо под ними и не спускал глаз с непонятных «экспонатов». Наверное, по мнению фотохудожника, медведь никогда не видел людей и ему было любопытно. Мишка удовлетворял жажду к знаниям полтора часа — все это время люди стояли на ветке. Другая встреча — почти лоб в лоб с косолапым — случилась на берегу Охотского моря: Владимир Оглоблин снимал чаек, а медведь пришел полакомиться рыбой. Расстояние между ними было всего несколько метров, бежать нельзя — медведи мгновенно реагируют на движение, поэтому фотохудожник застыл на месте. Но даже прикинувшись неодушевленным, Владимир Оглоблин ухитрился сделать несколько кадров.

— Когда щелкал затвор фотоаппарата, медведь подозрительно поглядывал на меня, но, к счастью, не понял, что перед ним съедобный объект, — улыбается экстремал. — Как-то на границе Архангельской области и Карелии я увлекся осенними лесными ручьями, а когда поднял глаза, в 15 метрах от себя увидел волка. Без оружия шансов выжить мало, но я начал медленно отходить. От страха забыл там свою хорошую куртку-дождевик.

Гибель была неизбежной


—  Как-то на скалы в Якутии я опрометчиво взял с собой мало воды: несколько лет назад я там был, и там было много ручьев, — рассказывает Владимир Оглоблин. — Но когда мы с моим другом Владимиром Манькута взобрались наверх, оказалось, что ручьи пересохли (лето было аномальным). Началось обезвоживание, такое страшное состояние у меня было только в пустыне — в Каракумах: во рту все горит и болит, ощущение, будто песка наелся, но главное — отключается сознание. Я начал жевать траву, листья, но это помогало мало. Меня спас Володя — он тащил аппаратуру, а я в полуобморочном состоянии полтора километра буквально выползал из этого места.