Общество

  • 1730
  •  / 

Академик Веркин больше всего переживал за культуру

Академик Веркин больше всего переживал за культуру
8 августа выдающемуся ученому-физику и организатору науки, основателю и первому директору Физико-технического института низких температур НАН Украины Борису Веркину исполнилось бы 95 лет.
О Борисе Иеремиевиче читателям «Вечернего Харькова» рассказывает дочь учёного — народная артистка Украины, кандидат искусствоведения, профессор, ректор Харьковского национального университета искусств имени И.П. Котляревского, почётный гражданин города Харькова Татьяна Веркина.

– Бориса Иеремиевича знают прежде всего как крупного ученого и руководителя одного из ведущих харьковских институтов. Вы знаете его прежде всего как человека. Каким вам запомнился отец?

– И я, и моя сестра Наташа, которой уже, к сожалению, нет с нами, всегда говорили, что нам очень повезло с родителями. Они были ярчайшим примером как в жизни, так и в профессиональной деятельности. Так уж сложилось, что по жизни я всегда была отличницей. И сейчас, будучи уже взрослым человеком, общаясь со студентами, возвращаюсь к детским годам и часто думаю: «А как же нас воспитывали наши родители?». Ведь из нас получились не самые плохие люди. И что более всего меня поражает и в маме, и в папе – они никогда не тратили время на нравоучения или на воспитание путем грубого слова. Отец, был невероятно загружен в лаборатории (это были послевоенные годы, денег не было, на двух дочек – один стакан молока), и при этом очень много времени уделялось нам. Нас водили в филармонию, оперный театр появился в моей жизни в пятилетнем возрасте. Я думаю, это то колоссальное, что они мне дали в жизни, чтобы потом я смогла выбрать свою дорогу. И это была лучшая защита от хамства, от грубости, от нервных болезней. Отец читал лекции студентам. И тем, кого он потом принимал в лабораторию на работу, Борис Иеремиевич давал свободу поиска.

– Кстати, по поводу свободы. В опубликованных воспоминаниях ученики Бориса Иеремиевича рассказывают, что он, будучи членом КПСС и строгим, жестким руководителем, в то же время сам читал «самиздатовскую» и другую запрещенную литературу — Пастернака, Солженицына, Бердяева, Зиновьева, Юза Алешковского…

– Это правда. Он, с одной стороны, соблюдал «правила игры», но, в то же время, поддерживал этот бунт свободной личности, которая имеет свое мнение. Отец меня однажды поразил: когда я была студенткой и заметила, что один взрослый человек ведет себя недостойно, он обвинил меня в пассивной позиции. Папа дал понять, что я могу высказать свою позицию. Он сам всегда старался отстаивать свою позицию как в научной лаборатории среди коллег, так и на различных заседаниях в органах власти по вопросам науки, культуры, стараясь помочь конкретным людям в решении их проблем.

А по поводу диссидентства… Однажды меня встретил на улице ученый-физик Александр Ильич Ахиезер, который был тогда уже в преклонных годах. И он сказал: «Знаете, даже если бы Борис Иеремиевич не сделал ничего из того, что он сотворил, он бы все равно остался выдающейся личностью, потому что сумел вернуть нам Шубникова (Лев Шубников — основатель криогенной лаборатории в УФТИ, репрессированный и расстрелянный в 30-е годы — авт.)». Это, действительно, огромное дело, которое отец сделал — и не в годы «перестройки», а раньше.

– А как Борис Иеремиевич оценивал перестроечные события?

– Мне запомнились его слова, сказанные после возвращения из Чернобыля. Вскоре он лег в больницу, и та поездка в какой-то степени ускорила его столь ранний уход из жизни. Папа был крайне возмущен тем, как повел себя академик Велихов, который заявил ему: «А зачем вы сюда приехали?» За этими словами просматривалось явное пренебрежение к украинским ученым и украинской науке, как к чему-то второстепенному. Мол, мы здесь хозяева, и Москва во всем разберётся. Но отец и его коллеги старались помочь, чем могли.

Но больше всего мне запомнились последние слова отца. Было это за день до папиной смерти, когда я дежурила в больнице у его постели. Папа понимал, что умирает, и, будучи в светлом уме, сказал: «Если мы не возродим культуру, то погубим Украину». Заметьте, он говорил не о науке и не об экономике в целом, а именно о культуре, считая именно ее основой всего. Насколько это важно, мы видим сегодня. А Наташе, которая работала во ФТИНТе, он на следующий день сказал: «Иди к Анатолию Илларионовичу (Звягину — директору института в 1988 — 1991 г.г. — авт.) и передай, что нужно всеобщими усилиями возродить «филармонию физиков» в полном объеме». Отец был инициатором ее создания, вложив в приглашение артистов и музыкантов на концерты и творческие встречи, проходившие в актовом зале института, немало сил и средств. И сегодня сотрудничество нашего университета с ФТИНТом снова продолжается, хотя и не в том объеме, как когда-то.

– Военная страница биографии Бориса Иеремиевича известна куда меньше, но, наверное, она-то и наложила отпечаток на жесткость характера вашего отца?

– Когда папа и его однокурсники в 1939 году окончили университет, всех их призвали в армию. А когда началась война, они ушли на фронт. Под Сталинградом папу тяжело контузило, что сказалось на его здоровье в дальнейшем.

– А откуда у вашего дедушки, папиного отца, столь редкое имя?

– Дело в том, что в XIX веке когда родился мой дедушка Иеремия Степанович, это старословянское имя не было редким. Оно значилось в святцах, и родители, заглянув туда, выбрали это имя для своего сына. А вот мой папа согласно святцев должен был носить другое старословянское имя, но оно было очень сложным, и его мама, всё осмыслив, сумела уговорить священника дать сыну имя Борис (Борис Иеремиевич родился 8 августа, а ближайшие именины у Бориса — 6 августа — авт.).

– А какую роль сыграл отец в выборе вами своего профессионального пути?

– Самую непосредственную. Если с моей сестрой Наташей было всё ясно — она увлекалась физикой и химией (наша мама была химиком), то я была гуманитарием. С детства я играла на фортепьяно. Мы жили в доме для сотрудников ХФТИ на улице Чайковского с закрытым двором, и соседи постоянно слышали, как я играю. И папа с мамой долго присматривались к моим занятиям музыкой. Папа, уходя на работу, давал мне задание написать вальс или мазурку, а потом проверял, как я выполнила его задание. Ведь он закончил один курс здесь, в консерватории, но, поскольку учился параллельно ещё и в университете, то понял, что нужно делать выбор.

– Вы и сейчас занимаетесь композицией?

– Нет. Но, понимаете, папа был великолепный педагог. В 1964 году я, обучаясь на первом курсе консерватории, один год я ходила в университет на его лекции по физике, которые он читал студентам. Конечно, я понимала, что физика — это «не моё», но с каким же удовольствием я слушала папины лекции! Он умел строить лекцию так, что увлекал слушателей, при этом строго разграничивая время на каждую часть. Сначала шло основное изложение с интересными примерами и «лирическими отступлениями», а в конце обязательно «понижался градус» и следовали выводы. Я с детства хотела быть педагогом, и сегодня — и как педагог, и как руководитель — в своей работе многое стараюсь перенять у моего папы. Мне очень импонировало, что он сумел пригласить во ФТИНТ многих своих коллег и друзей-физиков, и я бы тоже хотела «перетянуть» в Харьков многих людей из сферы искусства, сделав наш город культурной столицей Украины. Увы, сейчас вопрос с квартирами не решается так, как тогда.

… Когда мне приходится обращаться в лечебные учреждения — по своим проблемам или по проблемам семьи, медики часто спрашивают: «Вы — дочка Бориса Иеремиевича Веркина?». Моего отца помнят. Но вот ещё в 1990 году на государственном уровне было решено назвать одну из улиц Харькова его именем, однако это решение так и не было выполнено. И, может быть, власти вернутся к этому вопросу — ведь Борис Иеремиевич столько сделал и для нашего города, и для всей Украины.

Справка
Борис Иеремиевич Ве́ркин (8 августа 1919, Харьков — 12 июня 1990, там же) — советский украинский физик, академик АН УССР (1972). С 1940 г., по окончании Харьковского университета, работал в Физико-техническом институте АН УССР. Участник Великой Отечественной войны. С 1960 по 1988 г. — директор Физико-технического института низких температур АН УССР, с 1988 по 1990 г. — его почётный директор. Автор научных трудов по физике и технике низких температур (электронные свойства металлов, сверхпроводимость, низкотемпературное (в том числе космическое) материаловедение, криогенная медицина и биология, низкотемпературные жидкости), магнетизму и др. Разработал методы туннельной спектроскопии (1967—1975) и полевой масс-спектроскопии. Доказал возможность кристаллизации молекул РНК и ДНК. Кавалер орденов Ленина, Октябрьской революции, Красного Знамени, Отечественной войны I степени, «Знак Почёта». Лауреат Государственной премии СССР (1978) и Государственной премии УССР (1973). С 1991 г. ФТИНТ НАН Украины носит имя Б.И. Веркина.

Лента новостей

Вся лента новостей

Архив новостей

Программа "Вечірні Новини"Вечірні Новини

Эксклюзивное интервью на Р1Лого телеканал Р1

программа комментарииЛого телеканал Р1

Телеканал Р1 на youtube
О нас Реклама Подписка
  • Facebook
  • youtube
  • Twitter
  • rss

Курсы валют от НБУ

10 RUB 4.1673 грн
100 USD 2771.32 грн
100 EUR 3153.48 грн


Новости от за посиланням
Загрузка...
Загрузка...
Афиша кинотеатра "Kronverk Cinema" Дафи