Изюмский гусарский, Харьковский и Чугуевский уланские полки в описываемое время отношения к Харьковщине уже и не имели. Тем не менее на их «исторической родине» харьковчане продолжали интересоваться жизнью «своих» полков. Вплоть до революции 1917 года об этих полках писали харьковские газеты, местная общественность посылала поздравительные телеграммы к полковым праздникам, благословляла иконами на войну, скорбела о потерях и радовалась победам. Не стала исключением и русско-турецкая война, в которой сумели прославиться все три полка…

Начало

Меньше всего в этой войне повезло изюмским гусарам — участвовать в боях им почти не пришлось. В начале мая 1877 года, прибыв со всей армией на берег Дуная, гусары вошли в состав войск, охранявших побережье от внезапной высадки турок. Из-за широкого весеннего разлива реки, не позволявшего туркам начать серьезные боевые действия, служба кавалеристов поначалу была относительно спокойной и даже скучной, если не считать редкие развлечения перестрелками с турецкими военными судами. Накануне форсирования Дуная русской армией решено было отправить на турецкий берег разведчиков-добровольцев. В 11-м гусарском Изюмском полку таких добровольцев оказалось так много, что пришлось тянуть жребий. Отряд счастливчиков из 4 офицеров и 64 рядовых на лодках, несмотря на сильную волну, преодолел пятиверстный разлив Дуная. Недалеко от вражеского берега разведчики были обнаружены и попали под огонь турецких постов. Один гусар был убит, еще четверо ранены. В ответ изюмцы открыли из покачивающихся лодок такую стрельбу по туркам, что те вынуждены были поспешно ретироваться. Вернулись и разведчики. Высадиться на вражеской территории им так и не удалось, однако главная задача была выполнена — разведаны силы турецкой береговой охраны.
В июне, когда русская армия с боем перешла Дунай и вступила на землю Болгарии, Изюмский полк остался в отряде, прикрывающем берег Дуная. Не гусарское это было дело, но приказ есть приказ. И гусары выполняли его добросовестно. В одну из октябрьских ночей они заметили вражеский пароход с пятью лодками на буксире — турки собирались высадить десант. Вскоре лодки отделились от парохода и направились к берегу. По тревоге командовавший караулом портупей-юнкер Изюмского полка Домбровский собрал гусарские посты и часть пехотного полка. Приблизившиеся лодки гусары и пехотинцы встретили дружными залпами. Одна лодка от полученных пробоин затонула имеете с людьми, остальные повернули назад. Портупей-юнкер Домбровский и наиболее отличившийся в бою гусар Сухомлинов получили за это дело Георгиевские кресты.
Через несколько дней турки повторили попытку десанта, подкравшись уже на восьми лодках. Но изюмцы были начеку. Обстреляв высадившийся десант, гусары вновь заставили турок спасаться бегством.
Харьковский уланский полк прибыл в Болгарию 18 июля — в день второго штурма Плевны. Расположившись биваком в окрестностях города, кавалеристы своими рейдами затрудняли снабжение Плевны продовольствием и другими припасами. Дни проходили в перестрелках и схватках с башибузуками и черкесами. Уланы легко разгоняли их отряды, но горе было тому, кто в одиночку попадал в руки головорезам. Однажды в болгарской деревне черкесы отрезали троих уланов от разъезда. Ускакать от погони удалось только одному харьковцу. Второго спас болгарский крестьянин, спрятав солдата в солому и направив черкесов по ложному следу. Третий — рядовой Никитенко, увидев, что от погони не уйти, слез с коня, прислонился к стене дома и стал отстреливаться. Он успел убить троих врагов, но оставшиеся изрубили харьковского улана буквально в куски…
19 августа 1877 года, когда турки огромными силами атаковали русские войска у деревни Пелишат, несколько эскадронов Харьковского уланского полка, поддержанные конной артиллерией, врубились во фланг вражеского отряда и посеяли в нем панику. Среди не ожидавших нападения турков молнией разлетелся слух о том, что огромная масса русской кавалерии обходит их с фланга и тыла. Турки поспешно отступили сперва на атакованном фланге, а затем и по всему фронту. Харьковские уланы, маневр которых решил исход всего боя, преследовали позорно бежавшего врага до самой Плевны. Потери полка были незначительными — трое улан были ранены, убиты пять лошадей. За этот бой полковой командир Виктор Николаевич Эртель получил золотое оружие, 29 офицеров и улан — боевые награды, а полк — личную благодарность главнокомандующего — Великого Князя Николая Николаевича.
В западной Болгарии, куда Харьковский полк был направлен незадолго перед взятием Плевны, уланы охраняли правый фланг наступавшей армии. В декабре 1877 года полк в тяжелейших условиях перешел зимние Балканские горы. После ряда боев 11 января уланы вошли в болгарский город Кюстендил, но уже на следующий день были вытеснены большими турецкими силами. Отбить город у турков должен был русский отряд, куда, кроме трех эскадронов харьковских улан, вошли три батальона гвардейской пехоты и артиллерийская батарея из восьми орудий. Во время наступления, начавшегося утром 17 января, уланы стремительным галопом ворвались в город на плечах турецкой пехоты и, мчась по улицам, рубили убегавших. Около 150 турков были убиты, больше 100 взяты в плен. Были захвачены два турецких знамени, много оружия и другого имущества. Это был последний бой Харьковского полка в турецкую войну. За участие в ней все офицеры полка и 98 рядовых получили боевые награды. Был среди награжденных и полковой священник отец Андрей Громаковский, во время войны разделявший с полком опасности боев, голод и холод походов.
Чугуевский полк в русско-турецкую войну показал себя во всей боевой красе. Имея полковым шефом Государыню Цесаревну Марию Федоровну, будущую Императрицу, полк просто не имел права ударить лицом в грязь. И не ударил, неоднократно удостоившись восхищения современников своими лихими делами. Вот лишь некоторые из них.
25 июля 1877 года под Плевной, где чугуевцы несли сторожевую службу, на передовую цепь 4-го эскадрона напали две сотни черкесов. Весь полк был поднят по тревоге и устремился к месту боя. Но опоздал. Помощь не потребовалась. Оставив на месте схватки более 80 трупов, неприятель бежал. Уланы потеряли в бою всего двух человек. С почестями похоронив погибших однополчан, кавалеристы стали собирать для захоронения трупы врагов. И тут обнаружился поразительный факт: ни на одном из трупов не оказалось огнестрельных ранений! Все черкесы были убиты исключительно холодным оружием — саблями и пиками. Слух об искусных рубаках распространился по армии и дошел до ушей самого Императора. 3 августа, во время царского смотра, Александр ІІ вызвал из строя командира доблестного эскадрона и расспрашивал его о подробностях схватки.
Покинув окрестности Плевны, чугуевские уланы были отправлены для усиления Северного отряда русской армии на участке фронта в северо-восточной Болгарии. Служба, как и прежде, протекала в разведках, разъездах, схватках с турками и башибузуками. Вот как характеризовал эту службу командир Северного отряда: «…Эскадроны 11-го уланского Ее Высочества полка несли службу с полным знанием дела и относились к ней с любовью и охотой... Как эскадронные командиры, так и все офицеры без исключения, а равно и нижние чины этих эскадронов отмечались, кроме знания своего дела, усердием к своей службе и полным хладнокровием, когда приходилось быть им под неприятельскими выстрелами. Посылаемые же с разъездами офицеры для собрания сведений о противнике всегда при встрече с ними отличались лихостью и молодечеством, присущими свойствами хорошего кавалерийского офицера».
Боевые качества наших улан ценило не только начальство. «Где чугуевцы держали сторожу, там отряд отдыхал спокойно, с полной уверенностью, что его не потревожат турки. Не раз с сожалением расставалась с ними пехота, привыкшая верить, что чугуевцы, как соколы, зорко следят за врагом, не дремлют ни днем, ни ночью и сторожат покой товарищей» — вспоминал впоследствии очевидец.
Случались с уланами и курьезные случаи. На кашевара Чугуевского полка, из-за недостатка людей взятого в разъезд и едва обученного владению пикой, в первом же бою напали сразу трое башибузуков. Кашевар в минуту перебил их всех, по очереди. Похоже, он сам не ожидал от себя такой удали. Своему командиру об этом случае флегматичный украинец рассказывал спокойно, без всякого хвастовства: «Бог помог. Побачів я, що скачуть за мной троє їх, і один от-от. Повернув піку до його острієм і придержав коня, він і наштрикнувся. Тоді повернув піку — і другий наскочив. До третього я сам поскакав, а він взяв шашку, та й махає, то я його заколов».
Другой случай и вовсе анекдотичен. За разъездом чугуевских улан погнался большой турецкий отряд. Последним скакал улан по фамилии Пушкин. То и дело он оборачивался к преследователям, смеялся и грозил им кулаком. Вдруг на пути улан неожиданно возникло грязевое болото, образовавшееся в овраге после сильных дождей.. Кое-как, по брюхо в грязи, уланские лошади сумели преодолеть препятствие. Все, кроме лошади Пушкина. Спешившись, однофамилец великого поэта подхлестнул увязшую лошадь. И напрасно — та рванулась и ускакала, оставив улана одного в болоте перед лицом врага. Башибузуки, бывшие в полста шагах, уже обнажили кинжалы и радостно улюлюкали. Недолго думая, Пушкин перекинул ногу через пику, ударил себя рукой по ляжке и «поскакал» на пике догонять своих. Турки от смеха чуть животы не порвали! Прекратив преследование, остановились и хохотали... Вечером командир полка расспрашивал улана о его выходке. «Все равно, ваше высокоблагородие, приходилось гибнуть, так по крайности хотелось повеселей...» — ответил солдат.
Последний свой бой в эту войну полк принял через три дня после заключения Адрианопольского перемирия. 22 января 1878 года у села Градиште в окрестностях турецкой крепости Шумла дивизион улан преследовал турецкую кавалерию, когда внезапно натолкнулся на большие силы турецкой пехоты. Попав под ее огонь, дивизион потерял убитыми, раненными и контуженными 21 человека, в том числе четырех офицеров. Памятник на могиле погибших сохранился до сегодняшнего дня...
За отличия в боях русско-турецкой войны все три полка получили коллективные боевые награды. Изюмский — шнуры гвардейского образца на гусарские венгерки. Харьковский — серебряные Георгиевские трубы. Чугуевский полк, уже имевший такие трубы за войну с Наполеоном, получил Георгиевский штандарт с надписью «За отличие в Турецкую войну 1877-1878 годов». Интересна судьба этой реликвиии. Штандарт прошел с полком первую мировую и гражданскую войны, затем был вывезен полковыми офицерами-эмигрантами в Югославию. Во время второй мировой войны штандарт Чугуевского полка вместе с другими полковыми знаменами был захвачен советскими войсками и доставлен в СССР, в Ленинградский артилерийско-инженерный музей. Все эти годы штандарт, сохранившийся почти в идеальном состоянии, хранился в запасниках и лишь недавно был выставлен на экспозицию в Эрмитаже.