Детство и юность поистине народных артистов Натальи Фатеевой, Виктора Сытника и Людмилы Гурченко прошли в Харькове. «Вечерка» разузнала о том, как учились, работали и озорничали будущие знаменитости.

«Брат мой названый»
Людмила Евдокимова — отличник народного образования Украины, педагог с 53-летним стажем, она награждена Почетным знаком ЦК ВЛКСМ «Лучшему пионерскому вожатому».
Раскладывая на столе фотографии, сделанные как в начале 50-х годов, так и в более поздний период, Людмила Михайловна с особой нежностью смотрит на фото народного артиста РСФСР Виктора Сытника — бывшего солиста Харьковского театра музыкальной комедии.
— Не будет преувеличением сказать, что мы с Витей были как брат с сестрой. По-матерински к нему относилась и моя мама. Он прекрасно рисовал маслом, вышивал гладью и бисером, моделировал и шил одежду, грациозно танцевал, играл на гитаре и пел. (Сегодня в его творческом багаже 280 романсов!)
В вечерней школе среди одноклассников мы считались неформальными лидерами, а наши фамилии произносились только в паре. Порой наши с другом выходки, неуемная энергия и остроты, отпускаемые во время уроков, раздражали учителей.
Весной мы увлекали группу одноклассников к реке — пекли картошку и хлеб, нанизанный на прутики, грызли редиску и купались в холодной воде. Возвращаться в школу, где в 16 часов начинались занятия, хотелось не всегда. А дома, переодевшись в мамины наряды, мы давали спектакли для друзей. Когда записались в драматический кружок, нам за это позволили бесплатно смотреть фильмы в ДК «Металлист». Помню, там демонстрировалась «Серенада солнечной долины» и мы с Витей решили «ради искусства» прогулять два последних урока. В итоге вслед за нами на сеанс явился весь класс. Но к директору на следующий день вызвали только нашу парочку.
А 1 сентября нас ждал неприятный «сюрприз» — нас с Сытником развели по разным классам. Обидевшись, мы тут же отправились проситься в другую школу. И вслед за нами ушел в соседнюю школу весь класс!!! Это было, без преувеличения, ЧП районного масштаба!
Администрация слезно просила нас вернуться обратно.
Мы разлучились лишь, когда я поступила в Московский педагогический институт им. В.И. Ленина, а Виктор — в Харьковский театральный институт, где на параллельном курсе занималась Наташа Фатеева.
Бывая в Харькове, я всегда участвовала в их институтских «капустниках». Приезжая из Москвы, с удовольствием участвовала в этих мероприятиях и Люся Гурченко.
После окончания института Сытник получил распределение в Симферопольский драматический театр, но уже через два года его приняли в Харьковский театр музыкальной комедии. В 1962 году ему выпал счастливый билет: в наш город приехал главный режиссер Свердловского театра музкомедии (лучшего в те годы театра страны!) народный артист СССР В. А. Курочкин и пригласил Сытника в свою труппу. Вот тогда к Виктору пришли и слава, и всенародная любовь!
Костюмы для театральных героев он разрабатывал, кроил и шил собственными руками. Сытник с успехом играл и… женские роли. Расшитые блестками, стразами, бисером и кружевами наряды для его героинь были столь роскошны, что примы Музкомедии перед гастролями выстраивались за этими туалетами в очередь. Однажды для украшения шляпок к спектаклю «Моя прекрасная леди» Виктору пришлось снять цветы, обрамлявшие портрет… Ленина.
Даже декорации к некоторым спектаклям Сытник рисовал собственноручно.
Виктор Григорьевич до сих пор живет в Екатеринбурге. Сегодня его квартира напоминает музей, в котором хранятся уникальные книги по искусству, живописи и музыке, коллекция славянских нарядов разных веков и коллекция потрясающих кружев, в том числе и созданных им лично!
Множество произведений портновского искусства Виктора Сытника с успехом демонстрировалось на различных выставках.
Яркие таланты: родители и дети
Наталья Фатеева и Людмила Гурченко пользовались у ребят неизменным успехом. Тонкая, как у Натальи Гончаровой, талия Люси вызывала всеобщий восторг! Вокруг этих девушек кружилось множество поклонников. К тому же они были озорными и улыбчивыми.
Наташа была яркой личностью, заводилой, законодательницей мод. Да она и сейчас выглядит великолепно… А в начале 50-х годов стоило ей пройтись по знаменитой «стометровке» (так назывался отрезок на Сумской от памятника Шевченко до того места, где сейчас находится Градусник), как вскоре «полгорода» одевалось ей под стать. На «стометровку» выходили показать себя, свои наряды, найти достойную пару. Гулять с эффектной, неповторимой Фатеевой было невозможно — ей вслед оборачивались даже женщины! Она носила туфли только на высоких каблуках. И, в отличие от Люси, всю жизнь гордилась тем, что выросла в Харькове. Уже тогда считалось, что самые красивые женщины Украины — харьковчанки.
Однажды прибежала Фатеева и с порога кричит: «Ребята, я придумала веселый танец — полька-бабочка!» И показывает движения с притопами да прихлопами. В ее честь мы так и прозвали танец: «Наташина полька».
С Гурченко я общалась реже… С удовольствием расскажу о ее родителях, блиставших талантом на сценах многих харьковских клубов. С Лелей (так звали маму Людмилы Марковны) я познакомилась на семинаре для пионерских вожатых, проходившем во Дворце пионеров им. Постышева. Там Леля работала массовиком, а ее муж — аккомпаниатором. Я в то время работала старшей пионервожатой в школе № 114.
Марк обычно играл… с закрытыми глазами. Его бардовый аккордеон, усыпанный стразами и камнями, переливался в лучах света как несомненная драгоценность. В то время ни у кого больше я не видела такого роскошного инструмента. (Так, были у людей невзрачные гармошки…)
На утренниках дети так и льнули к Марку, просили разрешения погладить перламутровый бок аккордеона. Обычно он так и сидел: на одном колене — тяжелый инструмент, на другом — пара ребятишек. Добрый дядя Марк гладил их по голове. Родители Гурченко очень любили детей, отдавали все силы и вдохновение им и любимой работе!
Находясь среди взрослых, Леля всегда была душой компании. Она притягивала людей ярких, неординарных, была искренней, излучала тепло. Она не обладала утонченными чертами лица (скорей, наоборот оно было простоватым), да и весила около ста килограммов, но при этом оставалась грациозной и привлекательной. К тому же она модно, со вкусом одевалась. Именно на матери Людмилы Гурченко я впервые увидела сверхмодное платье «джерси».
Леля очень легко танцевала. Особенно любила польку, краковяк и кадриль. Движения были столь отшлифованы, что не каждый мог за ней их повторить. Дети тянули к тете Леле ручонки, пытались обнять, но из-за солидных габаритов это не получалось… Тогда они просто прижимались и гладили ее.
Она умела шутить, а над чужими шутками хохотала от души, до слез. Рядом с этой супружеской парой и взрослые, и дети чувствовали себя комфортно. На многие торжества в дома культуры супруги приводили дочь. Когда проводились мероприятия для учителей и пионервожатых, уставшая от шума и общения маленькая Люся засыпала где-нибудь в укромном уголке. Потом родители ее будили и полусонную несли домой.
Мне ни разу не довелось видеть, чтобы маленькая Люся пела или танцевала на утреннике! В юности ее отношения с родителями складывались таким образом, что она пошла учиться на медсестру для того (как я полагаю), чтобы не идти по стопам матери.
Люся была славненькая — хрупкая, белолицая, с заплетенными в косички русыми волосами. Но флегматичная — в отца. Он ведь, даже играя на аккордеоне, умудрялся дремать и думать о своем… И хотя Марк не пел и не танцевал, люди приходили только ради того, чтоб посмотреть на него и чудо-инструмент!
…Вы спрашиваете, как я отношусь к пресловутой истории с неустановленным памятником Гурченко, с ее письмом, адресованным харьковчанам? Считаю эту историю досадной. В сложившейся (и затянувшейся) неловкой ситуации Людмила Марковна сделала шаг, который ей подсказала гордость.
Можно по-разному относиться к ее творчеству. Лично я не считаю ее великой (таковой, к примеру, является Инна Чурикова…) актрисой, хотя человек она, безусловно, одаренный.
В истории с памятником важно другое. Как бы к актрисе ни относился каждый из нас, несомненным остается факт, что она прославила Харьков!
А у нас почему-то повелось говорить добрые слова о всенародно признанных талантах лишь тогда, когда они сами уже не могут их услышать — когда стоим в длинной очереди с цветами…

На фото:
Людмила Гурченко
Наталья Фатеева
Виктор Сытник
Людмила Евдокимова