Установка памятника герою Франции не обошлась без харьковчан.

Спешу предупредить: любители автомобилей марки "Peugeot", привлеченные знакомой фамилией в заголовке, дальше могут не читать. Речь пойдет не о пионере французского автомобилестроения Армане Пежо, а о его однофамильце и современнике — солдате французской армии, чья популярность в свое время даже затмила популярность автофабриканта.
Не знаю, были ли в 1916 году в Харькове автомобили марки Пежо, однако в этом году фамилия Пежо была вписана в летопись истории города. Точнее — в протокол заседания Харьковской городской Думы от 3 октября 1916 года. В этот день от Харьковской Городской Управы на рассмотрение Думы поступило предложение пожертвовать сто рублей на сооружение памятника некоему «капралу Ж.А. Пежо, убитому накануне объявления войны Германией Франции». Заслушав посвященный этому вопросу доклад, гласные харьковской Думы единогласно постановили: предложение Управы утвердить и пожертвовать на памятник указанную сумму…
Каких-либо подробностей по этому пункту сперва обнаружить не удалось — ни в документах Думы, ни в местной прессе того времени, ни в горах перелопаченной исторической литературы. Кто такой этот Пежо? Кто его убил и за что? Почему не во время войны, а накануне ее? И лишь обратившись к французским источникам, удалось не только найти ответы на эти вопросы, но и узнать интересную историю, которой, как всегда, спешу поделиться с читателями «Вечерки».
Жюль-Андрэ Пежо родился в местечке Этюпе 11 июня 1893 года в простой крестьянской семье. В апреле 1914 года парень поступил на службу в 44-й пехотный полк французской армии, стоявший в городе Лон-ле-Сонье, недалеко от германской границы. Жюль-Андрэ получил чин капрала (ефрейтора) и готовился к экзаменам на звание офицера запаса. Дома юношу ждала невеста. Сразу после военной службы он собирался жениться и стать учителем. В общем, обыкновенный парень, судьба которого обещала быть такой же обыкновенной. Если бы не случай…
В дни, предшествующие началу первой мировой войны, дипломатические страсти европейских держав достигли наивысшей степени накала. Если бы в политике были уместны этические категории, то позицию Германии следовало бы назвать верхом наглости, подлости и цинизма, а позицию Франции — примером глупости и трусости. 1 августа 1914 года Германия предъявила России провокационный ультиматум и почти сразу же объявила войну. Франция же в это время все еще не желала видеть опасность и думать об обороне. Вместо этого она изо всех сил старалась сохранить нейтралитет и в тот же день, 1 августа, отвела свои войска на 10 километров вглубь от германской границы. В доказательство своего миролюбия и во избежание провокаций немцев. Избежать, однако, не удалось…
44-й пехотный полк, в котором служил Жюль-Андрэ Пежо, выполнял задачу наблюдения за франко-германской границей. Пост капрала находился в крестьянском домике на окраине деревни Жоншери. Под началом Пежо были четыре солдата. Выставив часового, сам капрал с остальными пехотинцами расположился в доме. Воспользовавшись минутами отдыха, солдаты сели писать письма домой. Часовой, укрывшись за изгородью расположенного неподалеку кладбища, осматривал окрестности, главным образом — дорогу в деревню. Как и его товарищи, он был абсолютно спокоен. В возможность появления немцев в глубине французской территории, когда война еще не была объявлена, никто всерьез не верил. А зря…
Утром 2 августа восемь солдат немецкого 5-го кавалерийского полка из Мюльхауза, используя затишье и оставленную французами мертвую зону, перешли французскую границу и отправились на разведку вглубь страны. Командовавший кавалеристами 20-летний лейтенант кайзеровской армии Камиль Майер родился и вырос поблизости, на приграничной территории, которая до франко-прусской войны 1870-1871 годов принадлежала Франции. Поэтому лейтенант хорошо знал местность и уверенно вел своих солдат потайными тропами. Около 10 часов утра немецкий отряд подошел к Жоншери.
В это время солдаты капрала Пежо уже закончили писать и собирались завтракать. В мисках на столе дымился ароматный суп. Чистоплотный француз Пежо не мог сесть за стол с немытыми руками и послал 9-летнюю девочку — дочь хозяев дома — по воду к источнику, который находился на лугу по соседству. Там, у источника, в какой-то полусотне метров от дома девочка и увидела остроконечные немецкие каски. Бросив кувшин, она вбежала во двор с криком «пруссаки!». Увидел немцев и часовой.
Солдат громко закричал «К оружию!» и бросился к дому. Стрелять, памятуя строгий приказ начальства не вступать в стычки с немцами, часовой не стал.
Лейтенант Майер, видя, что его разведчики обнаружены французским часовым, устремился за ним вдогонку, обнажив саблю и выхватив из кобуры револьвер. Он догнал солдата, когда тот перебегал дорогу, и ударил его саблей. От смерти француза спасла шинель, кожаная портупея и придорожная канава, куда он кубарем скатился после удара. Перескочив через него, Майер галопом поскакал к дому.
Услышав шум, капрал Пежо среагировал на него первым из находившихся в доме. Схватив винтовку и передернув на бегу затвор, Жюль-Андрэ выскочил на улицу. Он успел заметить, как Майер срубил часового. Капрал выскочил со двора и взял на мушку мчавшегося на него немца. «Стой! Стой!» — закричал Пежо, как того требовал устав. В ответ прозвучали три револьверных выстрела. Две пули просвистели мимо, одна — попала в Пежо. Капрал почувствовал удар, резкую боль в груди… И выстрелил сам.
Первым же выстрелом он смертельно ранил Майера в живот. Вторым выстрелил солдат из команды Пежо и добил лейтенанта пулей в голову. Бросив тело командира, немцы быстро развернули коней и помчались назад. Французы открыли по ним стрельбу и ранили еще троих кавалеристов, выбив их из седел. На следующий день раненых возьмут в плен французские драгуны…
Смертельно раненный ефрейтор сделал несколько шагов к дому и упал мертвым на пороге. Это случилось в 10 часов 7 минут. Капрал Пежо стал первым французским солдатом, убитым в первой мировой войне. В войне, которая тогда еще не началась…
Камиля Майера 3 августа похоронили однополчане капрала Пежо из 44-го пехотного полка. Этим благородным жестом французские военные воздавали дань уважения поверженному врагу. В тот же день Германия объявила Франции войну.
А на следующий день, 4 августа, в родном Этюпе, расположенном всего лишь в пятнадцати километрах от Жоншери, хоронили Жюля-Андрэ. Хоронили с воинскими почестями, при большом стечении народа. Проводить капрала в последний путь пришло множество французов, возмущенных вероломством немцев и глубоко взволнованных трагической смертью юноши. Для них и для следующих поколений капрал Пежо стал не просто погибшим солдатом, мужественно встретившим врага с оружием в руках. Он стал первой жертвой Великой войны, причем жертвой невинной. Позже, когда счет погибших в этой войне пошел на миллионы, капрал Пежо стал национальным героем, символом трагедии французского народа…
Идея установки памятника на месте гибели капрала Пежо появилась еще во время войны. Кому она принадлежала — мы, увы, не знаем. Как не знаем и того, кто из харьковчан посчитал необходимым внести лепту нашего города в сооружение этого памятника. Возможно, этот шаг к укреплению дружбы с союзниками был связан с отправкой во Францию и Македонию в том же 1916 году частей Русского экспедиционного корпуса, покрывшего себя неувядаемой боевой славой в боях на полях Шампани и в Балканских горах.
Памятник капралу Пежо в Жоншери (департамент Бельфор) был торжественно открыт президентом Пуанкаре только в 1922 году. В июле 1940-го гитлеровцы разрушили памятник. Новый мемориал в Жоншери был открыт в сентябре 1959 года, к 45-летию гибели капрала Пежо. Французы и сегодня хранят память об этом событии и самом капрале. В Парижском музее армии хранится каска лейтенанта Майера — трофей, взятый пехотинцами Пежо. Именем капрала в Париже названы улица и сквер, засаженный деревьями, привезенными из всех стран — участниц Великой войны. Капралу Пежо посвящают стихи, слагают о нем песни.
В общем, французы умеют помнить своих героев. И не только своих. На русском военном кладбище во французском городе Мурмелоне стоит Храм-Памятник во имя Воскресения Христова, воздвигнутый при помощи русской общественности в 1937 году для увековечения памяти павших воинов из Русского экспедиционного корпуса. У нас же нет мемориалов героям и подвигам той войны — ни своим, ни французским…
Интересно, что еще один Храм во имя Воскресения Христова, посвященный памяти героев первой мировой, мог появиться в Харькове. Но не появился. Впрочем, это уже отдельная история. О ней мы расскажем в следующий раз.

На фото:
Капрал Пежо, 1914 г.
Памятник капралу Пежо, установленный в 1922 г.