Гость «Прямой телефонной линии ВХ» – начальник Управления Государственной пенитенциарной службы в Харьковской области генерал-майор внутренней службы Александр Крикушенко.

В колониях производят практически все


– Александр Георгиевич? Здравствуйте. Меня зовут Елена Владимировна. Говорят, в наших тюрьмах делают все. Это правда?

– Это верно – мы не делаем только ядерное оружие. А если серьезно – наше производство позволяет работать в разных направлениях. Есть предприятия по обработке металла и деревообработке, литейное, швейное и кузнечное производство. Сейчас лидер по кузнечному производству – колония № 25. Много наших изделий можно увидеть, например, в Feldman Ecopark. В частности, мы изготовили кованого слона.

– И какие у вас цены?

– Цены конкурентоспособные, поскольку наши предприятия не созданы для прибыли. Наша цель – трудоустроить наш контингент, чтобы заключенные могли зарабатывать, частично рассчитываться за содержание в учреждении, могли принести доход (на зарплату осужденных начисляется 50% дохода) и по безналичному расчету купить себе продукты первой необходимости в магазинах, которые имеются при каждом исправительном учреждении.

– Но колонии не находятся на самоокупаемости?

– Нет, примерно на 50% нас финансирует государство. В основном, деньги тратятся на продукты питания.

– А занимаются ли в харьковских колониях сельским хозяйством?

– В Дергачевской колонии № 109 осужденные выращивают зерновые. Таким образом мы обеспечиваем себя мукой, из которой печем хлеб, и крупой, которая тоже предназначается для питания спецконтингента. Кроме того, в этой же колонии имеются животноводческие и птицеводческие хозяйства, молочный цех, где изготавливаются сыры и другие молочные продукты. Есть даже пруд, где осужденные выращивают рыбу. Поэтому у нас два магазина, где продаются мясные и молочные продукты: один на ул. Кирова, другой – при колонии № 109.

– А где можно посмотреть промышленные изделия, которые выпускают в колониях?

– Специализированный магазин находится на улице Кирова. Площадь помещения не позволяет разместить все изделия, в том числе мебель, но там предоставляют каталоги с образцами всего, что производят в наших колониях. Кроме того, в каждом учреждении есть выставочные залы, где можно увидеть нашу продукцию.

– Александр Георгиевич, добрый день. Вам звонит Марина. Скажите, пожалуйста, сколько сейчас человек находятся в исправительных учреждениях области, охотно ли они работают и сколько зарабатывают?

– Сейчас в исправительных учреждениях Харьковской области содержатся примерно 7600 человек. В среднем в оплачиваемых работах участвуют около 52% осужденных. Есть колонии, где выходят на работу 100% осужденных. По понятным причинам практически не работают пациенты туберкулезной больницы и «клиенты» следственных изоляторов. Средняя зарплата осужденных – 630 грн. Часть идет на оплату коммунально-бытовых услуг, из зарплаты также удерживаются средства по исковым листам, предъявленным судами и потерпевшими.

Производство в колониях перешло на военные рельсы


– Александр Георгиевич, здравствуйте. Меня зовут Елена. Я читала, что харьковские колонии помогают украинской армии. Расскажите об этом, пожалуйста.

– Харьковские колонии выполняют государственные заказы для армии. Так, в мужских колониях на предприятиях по металлообработке производят инженерные заграждения: спиральный барьер безопасности «Егоза», малозаметные препятствия – так называемые путанки, кровати для армейских подразделений. В колонии № 18 для военнослужащих шьют обувь, в колонии № 54 – военную форму: теплую одежду, чехлы для бронежилетов, шлемы. Завершили часть заказа городских властей на пошив летней и зимней формы и обуви для Харьковского погранотряда: изготовлено 600 комплектов теплых курток и 800 пар обуви. До начала военных действий в Украине около 10% объема продукции мы выпускали для нужд города, сейчас до 20% заказов предназначены Вооруженным силам Украины.

– И еще, если позволите, вопрос. Я слышала, что раньше женщины в харьковских колониях шили мягкие детские игрушки, а теперь производство в швейных цехах перестроилось на помощь нашей армии. Я немного умею шить, и мне кажется, что переходить на абсолютно другие изделия очень сложно: для этого нужно освоить не только другие лекала, но и иные технологии. Долго ли пришлось переобучать женщин?

– Раньше на швейной фабрике в колонии № 54 действительно изготавливали мягкие игрушки. Но теперь производство встало на военные рельсы. Сложностей с переходом на изготовление нового вида изделий не было. На швейном предприятии работают высококвалифицированные мастера, фабрика оснащена хорошо налаженным оборудованием, раскрой ткани происходит с помощью компьютера.

Для переселенцев собрали три КамАЗа гуманитарки


– Александр Георгиевич, добрый день. Вам звонит Ирина. Я знаю, что сотрудники колоний помогали переселенцам из Донбасса. Чем, если не секрет?

– В конце лета вместе с членами коллегии мы приняли решение оказать помощь переселенцам из Донецкой и Луганской областей. Этот призыв поддержали сотрудники всех колоний по принципу «кто что может». Об акции узнали осужденные и тоже присоединились: часть продуктов приобретали в магазинах при каждой колонии. В результате собрали три КамАЗа с одеждой и продуктами: крупами, макаронными изделиями, свежими овощами, консервами домашнего приготовления, сладостями.

– Александр Георгиевич, здравствуйте. Меня зовут Игорь. Есть ли у вас осужденные из Донбасса?

– В Луганской области была женская Червонопартизанская колония, которая находилась в сотне метров от границы с Российской Федерацией. Во время боевых действий колония была полностью разрушена. Два-три месяца женщин размещали в подвалах Луганского изолятора. Руководство департамента приняло решение этапировать их к нам. Администрация Луганской области решила вопрос с представителями так называемой ЛНР, чтобы дали коридор. Около месяца назад 171 осужденная прибыла из Старобельского СИЗО. Их приняла наша колония № 54.

Деньги пытались спрятать в луковицу


– Здравствуйте, Александр Георгиевич. Меня зовут Татьяна. В СМИ часто читаю о том, что в вещах и продуктах, которые родственники передают осужденным, находят наркотики и другие запрещенные вещества и предметы. Интересно, «модернизировался» ли этот процесс в последнее время? Может, придумывают что-то такое хитроумное, что ставит в тупик даже сотрудников колонии?

– Ухищрения остаются такими же, какими были и раньше. Когда я встречаюсь с родственниками осужденных, объясняю, что, передавая, например, наркотики, они делают только хуже своим детям, мужьям, братьям. Убедить удается не всегда: если бы сознание у всех было на идеальном уровне, не было бы нужды в исправительных учреждениях. Но чаще всего запрещенные предметы и вещества передают не родственники, а друзья осужденных. Бывает, мама осужденного даже не знает, что товарищ сына припрятал в передаче. Хитростей очень много, но к досмотру вещей мы специально привлекаем опытных сотрудников, с которыми постоянно проводим специальные занятия. К тому же, у человека, который пытается пронести запрещенную передачу, меняется поведение.

– Но, может быть, на вашей памяти были хитроумные ухищрения, которые вас удивили?

– За 30 лет работы в службе меня вряд ли что-то может удивить, но любопытные моменты все же были. Например, года три назад я впервые увидел, как под шелухой луковицы скотчем прикрепили денежные купюры.

«Даже золотая клетка хуже, чем свобода»


– Добрый день, Александр Георгиевич. Меня зовут Оксана. Не раз приходилось читать о том, как замечательно живется заключенным: и пенсию они получают, и учиться в вузе могут, и медобслуживание у них прекрасное. Но скажите, пожалуйста, не приведет ли это к всплеску преступлений? Какой-нибудь бомж может решить, что лучше совершить преступление и жить в колонии, где тепло, светло и сытно.

– Даже золотая клетка хуже, чем свобода. Если задать этот вопрос тысячам наших осужденных, я уверен, все они ответили бы: лучше быть бомжами, чем жить в условиях ограниченной свободы. Хотя понимаю, как это выглядит со стороны. Более десяти лет назад, когда я был начальником туберкулезной больницы в колонии, показывал журналистам, как мы содержим пациентов. После телерепортажа позвонила возмущенная пожилая женщина и рассказала, что один из осужденных, который находился в этой колонии, украл у нее 12 кур. Для нее это была беда – куры обеспечивали ей питание. Теперь, сказала женщина, вор ест в колонии апельсины и не оплачивает ей иск. Мне, как представителю государственной власти, было немного неудобно от того, что наш спецконтингент в колониях живет гораздо лучше, чем люди, проработавшие всю жизнь, но получающие мизерную пенсию. Но, с другой стороны, если в колонии, где я работал, сначала было 2200 туберкулезных больных, сейчас – 400. Благодаря тому, что как следует лечили и кормили пациентов, нам в какой-то степени удалось победить туберкулез в колониях.

– Александр Георгиевич, добрый день. Меня зовут Светлана. Что-то слабо верится, что люди, привыкшие воровать и убивать, вдруг перевоспитаются. А что вы об этом думаете?

– Я верю, что мои сотрудники, отдавая нашим «клиентам» кусочек своего сердца, делают все, чтобы они стали на путь исправления. Если человек получает у нас образование, профессию – риск, что он вернется на скользкий путь, уменьшается. Наша задача – показать человеческие условия жизни, дать образование, профессию и надежду, что семья его дождется. Если мы этого не сделаем – шансы потерять его возрастают.

Личное дело
Александр Георгиевич Крикушенко родился 9 июня 1960 года в Таганроге в семье рабочих. После школы окончил Харьковский автотранспортный техникум, с 1979-го по 1984 год учился в Рижском высшем военно-политическом училище им. маршала Советского Союза С.С. Бирюзова по специальности «военный инженер-механик, юрист». С 1979 года по 1990-й служил в Вооруженных силах СССР, с 1991-го служит в украинских силовых структурах. До назначения в Харьков с 2001 года – начальник управления ГПтС Украины в Запорожской области. С апреля 2014 года по настоящее время – начальник управления ГПтС Украины в Харьковской области.
Дважды избирался депутатом Балаклейского райсовета Харьковской области.
Хобби – общение с друзьями, игра в бильярд.